-Мистер Декер, я знаю, что ему нельзя нервничать, но... - мама сделала паузу, опустила взгляд и обречённо вздохнула, - его невозможно было остановить.
-Не волнуйтесь, я прописал ему новый курс успокоительных таблеток, думаю, это поможет ему наладить нервную систему.
-Спасибо вам, - говорит брат, и доктор переводит взгляд на него.
-Это мой врачебный долг. Герман, будьте уважительнее к своему отцу, в следующий раз его сердце может не выдержать,- сказал строго врач.
-Да, я вас понял, - ответил твёрдо брат.
-Приложите к щеке лёд, отёк быстро сойдёт. Ну, что ж, мне пора. Если что-то случится у Николаса, обязательно звоните,- дал наставления Мистер Декер.
-Да, обязательно. Давайте я вас провожу, - говорит мама, и они спускаются по лестнице в прихожую на первый этаж.
Мы остаёмся с братом одни. Я поворачиваю голову и вижу, как он уже уходит к себе в комнату, решаюсь с ним поговорить, чувствую, что ему надо выговориться. Бегу следом, а брат ускоряет шаг.
-Герман, надо поговорить...
-Не сейчас, Анна,- кричит он и захлопывает перед моим носом дверь.
Я вздыхаю.
-Как обычно... - шёпотом произношу, прислонив аккуратно руку к ручке двери, и ухожу к себе в комнату.
Зайдя в комнату, слышу, как капли барабанят по крыше и бьют в окно. На улице начинается сильный дождь, а ветер сгибает верхушки деревьев. Сидя на своей кровати, понимаю, как сильно хочу плакать от безысходности. Почему всё это происходит в моей семье? Почему мы не можем жить по-другому? Без войны между семьями? Почему отец не может быть другим? Добрым и счастливым, ведь он злостью причиняет себе и нам вред. На эти вопросы я так я не нашла ответов, а только тихо начала плакать в подушку, чтобы никто не услышал. За стенкой послышалось, как брат что-то разбил в комнате, он был очень зол, ведь задавал себе те же самые вопросы, что и я...
Оставшийся вечер я просидела в комнате, делая уроки в университет. Я учусь на филолога, а Герман на архитектора. Мне нравится специальность, по которой я учусь, так как очень люблю литературу, древние языки. Изначально отец хотел, чтобы я стала врачом, но его мама, моя бабушка Адель, переубедила отца, так как посчитала меня недостойной для данной профессии, по её словам, я слишком нерешительная и слабохарактерная. А свою мать папа слушал всегда, она была единственным человеком, которого он воспринимал всерьёз после отца. Дома было тихо, никто не разговаривал после случившегося. Я уже было легла в кровать, накрывшись тёплым пуховым одеялом по самый подбородок, как дверь в комнату открылась, и я невольно вздрогнула, но из темноты коридора ко мне в комнату вошла мама. Она тоже приготовилась ко сну. Её короткие блондинистые волосы собраны в небольшой пучок. На ней домашний халат, а на лице слабая улыбка, под глазами залегли синие круги от слёз.
-Доча, можно я войду? - спрашивает тихо мама.
-Конечно, мамочка, - отвечаю я и сажусь на свою большую двуспальную кровать.
Мама подходит и садится рядом, взяв мои руки в свои. Она опускает голову, но потом поднимает, и я замечаю слёзы, появившиеся в её глазах.
-Мама, пожалуйста, не плачь, -прошу я.
Она гладит меня по длинным волосам и начинает говорить тихо, не спеша:
-Анна, не испытывай злость к отцу, он вас любит, только слишком переживает за тебя и брата. Жизнь сделала его таким, какой он есть сейчас. Смерть отца для него до сих пор большое горе, груз и тяжесть. Он боится потерять всех нас из-за Обенов, ведь война наших семей до сих пор идёт, Обены жаждят отомстить нам за свой сгоревшей ресторан.
-Мама, как ты могла такое подумать! Я не держу на отца зла, это же грех, - говорю я, возмущаясь.
-Я знаю, деточка, просто говорю, чтобы, упаси Господь, у тебя не появились мысли о ненависти, ведь это самое ужасное чувство, которое губит душу человека, -она говорит это тихо-тихо, убирает руку от моей и вытирает слёзы со своего лица.
-Мама, как Герман? - решаюсь я перевести тему разговора.
-Я зашла к нему в комнату, когда он уже спал. Всё вокруг было перевёрнуто, рамки разбитые лежали на полу.