— Но остаюсь я, — сказал Андрей. — Только выслушайте до конца… Я ни во что не буду лезть, я не поеду в Имжи. Но ведь я имею право взять и навестить самарских родственников, которые давно меня ждут, и даже обижаются, что я невесть сколько лет у них не был? Заметь, — Хованцев повернулся к Федору, — я бы мог отправиться к родственникам, ничего не говоря, потому что это дело семейное, но я хочу играть в открытую.
— Еще бы ты попробовал не играть в открытую! — рыкнул Федор. Но, как показалось Хованцеву, рыкнул вполне благодушно. Он ненадолго задумался. Ладно, так годится. При условии, что ты не будешь предпринимать никаких лишних действий, а будешь просто с места событий держать Игоря в курсе всего происходящего — передавая ему все, что по официальным каналам передавать, может, будет и несподручно. Так сказать, будешь его глазами и ушами, но не более. Так годится?
— Годится, — кивнул Андрей.
— Считаем, договорились, — Федор встал. — Я вылетаю завтра рано утром. Могу и тебя прихватить, если успеешь собраться.
— Успею.
— Тогда давай адрес. Я буду на служебной машине и могу заехать за тобой, около пяти утра. Не проспишь?
— Ни в коем случае.
Андрей записал Федору свой адрес и телефон, тот выспросил, как подъехать прямо к подъезду Хованцева, Хованцев дополнительно нарисовал ему схемку, и Федор велел ждать у подъезда ровно в пять утра.
На том друзья с ним и распрощались.
После ухода Федора последовала пауза, потом Игорь спросил, как бы невзначай:
— Это те самые родственники, из-за которых Богомол так врубилась в тебя?
— Да, — ответил Андрей. — Моя тетя и её внук, сын моего погибшего двоюродного брата. Я называю мальчика просто племянником.
— Угу, — Игорь кивнул, задумавшись.
— Что тебя смущает? — спросил Андрей. — Мне все равно надо к ним ехать. Я так и так собирался отправлять им очередные деньги почтовым переводом, но ещё лучше будет, если я обрушусь на них лично, с гостинцами в дополнение к деньгам. Я знаю, что живут они довольно трудно. Повод для поездки самый естественный. А соваться в пекло я не буду, даю тебе честное слово. Я ведь понимаю, что главное — не навредить Федору. А вот за то, что ты будешь иметь полную и живую информацию, можешь не беспокоиться.
— Угу, — опять кивнул Игорь. — Эти деньги, которые ты им должен ежемесячно передавать… они твои или Богомола?
— Богомола, — честно ответил Андрей, после легкого колебания.
— Я так и думал.
— Что тебе не нравится?
— Мне не нравится любая история, в которой всплывает Богомол, даже косвенно. Всякий раз, как в дело оказывается замешана наша красотка, происходит черт-те что! Так что будь поосторожней.
— Не волнуйся. За мальчика она кому угодно глотку перегрызет… Андрей не стал говорить Игорю, что у него есть одна личная идея: он знал о Богомоле достаточно, чтобы, оказавшись наконец на её родине, попробовать выяснить по старым архивам её подлинную фамилию. Узнать, наконец, кто она такая, и какие странные события — кроме тех, о которых она сама Андрею рассказывала — могли сопровождать её детство и юность. — Скажи мне лучше, что за человек — Федор?
— Тебе он понравился?
— Да. Вроде, очень толковый мужик.
— И очень надежный.
— Он тоже связан с Поваром? — полюбопытствовал Андрей.
— Нет. Вроде бы, разок Повар попытался его заполучить, но Сметников послал Повара куда подальше. Вполне вежливо, конечно.
— Что? — Андрей понял, что Сметников — фамилия Федора, но его больше потрясло то, что нашелся человек, способный отвергнуть предложение о сотрудничестве с генералом Пюжеевым. — Послал самого Повара? На что он рассчитывал?
— А ни на что, — ответил Игорь. — Федор — человек, который ничего не боится и делает только то, что считает правильным. И все это знают. И, кроме того, за него горой стоит Николай Иванович.
— Кто такой Николай Иванович?
— Тоже генерал. Он сидит на борьбе с наркотиками. Федор участвовал в его операции по ликвидации крупнейшего канала наркотиков — из Азии через Россию в Америку и Европу. Очень мощная и разветвленная была сеть, пока её не прихлопнули. Давно это было, уже — да, надо же! — около десяти лет назад, когда Федор занимался другими делами. С тех пор он у Николая Ивановича на очень хорошем счету. Так что Федора можно считать человеком Николая Ивановича. Несколько условно, конечно — потому что Федор никому не позволит собой помыкать.
— Выходит, Николай Иванович — человек не менее сильный, чем Повар? поинтересовался Андрей.