— Точно, я, — говорю. — Да вы заходите, заходите, чего ж, и в самом деле, на пороге беседовать?
Майор заходит, я его на кухню провожу, засуетился даже вокруг него.
— Так что, — говорю, — с паспортом Васильича? Мы тут его обыскались, я даже сам думал к вам зайти, ведь ключи от машины у вас остались — вдруг, думаю, он все-таки в машине его оставил? Да вы садитесь, садитесь, вот вам табуретка, могу и чайку предложить…
— Нет, — качает головой майор, — в машине он паспорт не оставлял. Я проверил, по пути к вам, весь салон машины облазил, и даже в багажник заглянул. Кстати, вот вам ключи, уберите их куда-нибудь, чтобы не пропали.
Я ключи от него принимаю, а сам думаю: «Как же здорово, что я догадался сумку захватить! Вот бы сейчас этот майор пистолет с патронами нашел — совсем густая каша заварилась бы!»
А майор оглядывается вокруг, одобрительно кивает.
— Здорово, — говорит, — вы поработали! Квартира почти приличный вид приобрела, а то вспомнить страшно, что мы тут увидели!
— Стараемся помаленьку, — отвечаю. — Так, значит, паспорт Васильича не просто так потерялся?
— Выходит, не просто так, — вздыхает майор. — Использовали его для какой-то банковской махинации. Я, честно говоря, не очень понял, какой: из Москвы подробностей не сообщали, да и то, что сообщили, просили не очень разглашать. Видно, не нужно, чтобы преступники раньше срока узнали, что паспорт всплыл и по их следу теперь идут. Так что тут я на вас полагаюсь.
— Я не из болтливых! — заверил я. — Выходит, они по паспорту Васильича какие-то деньги получили?
— По паспорту и доверенности на получение денег, выданной Пигареву Феликсу Васильевичу каким-то крупным предпринимателем. Похоже, они этот паспорт украли, чтобы доверенность у нотариуса оформить, понимаете?
— Значит, — делаю я вывод, — мошенники вместе с этим паспортом должны были подсунуть нотариусу человека немолодого и на Васильича похожего… Так?
— Вроде, так, — соглашается майор.
И тут меня как стукнуло.
— Погодите, — говорю, — доверенность!.. Ведь при Васильиче, врач мне сказал, нотариально заверенная доверенность была… Значит, во-первых, он у нотариуса недавно побывал, а во-вторых… О чем эта доверенность, не знаете?
— Как не знать, — говорит майор. — Я ведь первым делом про неё вспомнил и в больницу позвонил, чтобы эту доверенность достали и мне по телефону прочли все, что в ней написано — и в пользу какого человека она составлена. Но не нотариальная это оказалась доверенность, тут врач ошибся. Она в жилконторе большой печатью заверена — этого достаточно, когда доверенность касается получения не слишком крупных сумм денег. Пигарев оформил доверенность на жену, чтобы она его пенсию могла получать.
— Ну, это понятно, — замечаю я. — У Васильича дел было по горло, вот он и дал доверенность Настасье, чтобы в очередях за пенсией не торчать. Интересно, когда он эту доверенность оформил?
— Два дня назад, — говорит майор. — Видно, отдать не успел. Мы, конечно, ещё спросим Анастасию Петровну, но, в общем, тут дело ясное…
— А вы ещё вообще с ней не говорили? — интересуюсь я.
— Говорили, но мало и осторожно, насколько врачи позволили. К сожалению, ничего мы толком не узнали. Преступники были в этих масках, наподобие черных чулков. Ни одна из пострадавших их описать не сумела.
— Даже какого они склада — ну, высокие, или низкие, толстые или худые? — спрашиваю?
— Даже этого сообщить не могли. Эти гады ворвались так неожиданно, и женщины были так напуганы, что все четверо им показались гигантскими. Ну, может, двое повыше, а двое пониже, вот все, что они сообщить смогли…
— Четверо? — удивился я. — Но ведь этих, братьев Сизовых, трое!..
— Вы тоже на них думаете? — майор весь оживился сразу. — Почему?
— Да видел я… То есть, можно сказать, был свидетелем, как они буквально за два часа до всей беды Васильичу на рынке угрожали. А что этих подонков братьями Сизовыми зовут, так об этом мне потом рассказали.
— Интересно… — вот этак задумчиво протянул майор. — Вы не можете рассказать подробнее, чему свидетелем были?
Ну, я и рассказываю ему в подробностях про сцену на рынке. Майор слушает внимательно, иногда что-то спрашивает, уточняет.
— Понятно, — говорит. — Скажите, а вы не заметили — или, может, вы слышали от кого-нибудь — никто от Сизовых не требовал в последние дни властью на рынке поделиться?
— Вроде, нет… — отвечаю. — Это вы по поводу того, что одного из братьев пристрелили?
— Вот именно. Уже знаете об этом?