— Скажи им, что я с их пути убрался, и дело с концом! Но что они ошиблись, не мы тут крайние. Так что, избавившись от нас, они ничего по большому счету не добьются. Им тех, кто над нами, убирать надо.
— А если они спросят, кто это, те, кто над вами? — этак растерянно спрашиваю я.
— А вот это, — оскалился Сизов, — я им скажу, если они мне все гарантии дадут. Не только пообещают, что охоту за мной прекратят, но и гарантируют, что защитят меня от тех, кого я им сдам! Так и передай.
— Я-то передам, — говорю, — если они меня с ответом поджидают. Мне-то что? Лишь бы не заставили и дальше туда-сюда таскаться! Ведь заподозрит милиция, что я не просто так хожу — а я, ей-богу, расколюсь, не выдержу, если меня в оборот возьмут!
— А ты им передай, пусть адвоката мне присылают, и через адвоката всю связь держат. Все, дед, отбой, начальник возвращается!
На том и кончился наш разговор. Проводил меня майор Наумкин до дверей, спрашивает:
— Ну? Выспросили все, что хотели?
— Замыкается он, — говорю. — Явно, чего-то боится.
— Это мы и сами поняли! — усмехается майор. — Жаль, ничего большего вам выведать не удалось. Но на нет и суда нет…
И побрел я домой… То бишь, в квартиру Васильича, которая за последние дни мне домом стала. Иду, потом в автобусе трясусь, и все думаю: как же мне теперь адвоката для этого Сизова обеспечить? Мне он ничего не расскажет, факт. А если у него адвокат не появится, после такого-то разговора — он невесть что может вообразить, и учудить соответственно. Да и мне позарез надо узнать, что это за люди, которые над Сизовыми стоят — и над другой городской шпаной, надо полагать, тоже… Ведь они-то, думаю, и есть истинные виновники всего случившегося, разве нет?
Ладненько, думаю, время есть, и котелок пока варит. Что-нибудь изобрету.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
В аэропорту Федора встречали с машиной, предоставленной в его распоряжение на все время командировки. Пока они шли к машине, Федору вполголоса что-то рассказывали, и он все больше мрачнел.
— Ладно, — сказал он. — Тут уж ничего не поправишь. Передайте в Москву, что я знаю.
— Вы сразу в управление? — спросил один из провожающих.
— Нет. Сперва, если вы не против, приятеля подвезу, куда ему надо.
— Да я… — заикнулся Андрей.
— Садись в машину, — хмуро сказал Федор. — Твой район города — один из дальних, а после бессонной ночи тащиться на городском транспорте будет совсем противно.
Вот так Андрей доехал до тети Тани с большим комфортом.
— Кстати, дай мне телефон твоих родственников, — сказал Федор в машине. — Перезвоню тебе, как только узнаю свои номера телефонов служебный и в гостинице — чтобы связь была двусторонней.
— Может, мне имеет смысл чем-нибудь заняться? — спросил Андрей, записывая телефон.
— Например?
— Я мог бы наведаться к этому нотариусу, Владыкиной, под видом клиента, который хочет оформить доверенность на самарскую родню… Какую именно доверенность — всегда можно придумать.
Обстоятельный Федор продумал это, прежде чем ответить отрицательно.
— Нет, не стоит. Много ты все равно не узнаешь, а вдруг ненароком осиное гнездо разворошишь. Если ты для чего-нибудь понадобишься, я дам тебе знать. Чем вообще заниматься думаешь?
— С родственниками пообщаюсь. И хочу кой-какие старые архивы поднять. Давно собирался, если приеду…
— Что там, в этих архивах?
— Хотелось бы уточнить обстоятельства смерти моего брата… Двоюродного брата, то есть, но я его всегда просто братом называл.
— Уг-м… Тут я тебе смогу подсобить. Если надо, позвоню в нужное отделение милиции, чтобы тебя до архивов допустили. Что конкретно ты хочешь узнать?
— Как сложилась судьба того человека, который пырнул моего брата ножом.
— Не для мести, надеюсь?
— Нет. И, может быть, откроются какие-нибудь данные, которые до сих пор являлись тайной следствия. Ведь столько лет прошло… Наверно, любые тайны можно теперь рассекретить…
— Не скажи. Бывают такие тайны, до которых лучше не прикасаться. Как говаривал мой учитель в сыскном деле, светлая ему память, есть дела наподобие Олегова коня — вроде, и быльем все поросло, и только череп остался, а тронешь череп — выползет могильная змея и ужалит насмерть.
— Хочется думать, что здесь не тот случай, — сказал Андрей.
— Скорее всего. Но если тебя это тревожит, по прошествии стольких лет, то ведь может тревожить и кого-нибудь другого, а?