— Предупредить — за деньги?
— Я ж сказала, мне было тогда очень туго. Но я не имела в виду… Словом, вполне естественно, что они восприняли меня как шантажистку и стали от меня бегать.
— А потом появилась эта женщина.
— Да. Сперва я решила, что те двое послали её убить меня, за нарушение условий.
— Но потом поняла, что она не имеет с ними ничего общего и действует самостоятельно?
— Да, поняла. Но все равно ей ничего не рассказала. Я не дура, чтобы голову в петлю совать!
— Ты когда-нибудь раньше видела эту женщину?
— По-моему, нет. Хотя временами мне начинало мерещиться, что когда-то мы, возможно, встречались. Впрочем, чего не примерещится, когда выпьешь!
— Ты можешь её описать? — спросил Андрей.
Лиана удивленно поглядела на него.
— Ты ж сам знаешь, кто она!
— Хочу убедиться, что мы говорим об одном и том же человеке.
— Очень красивая блондинка, — сказала Лиана.
Андрей кивнул.
— Да, все правильно.
— Это все, что ты хотел узнать?
— Наверно, — Андрей поднялся. — Я ведь сам толком не знал, что хотел узнать.
— А я не знаю, зачем перед тобой разболталась, — сказала Лиана. Наверно, потому что ты и впрямь на Леньку похож.
— Не волнуйся, — заверил Андрей. — Я никому слова лишнего не промолвлю.
— Надеюсь… — она проводила его до входной двери. — Слушай, у тебя немного деньжат не найдется?
Андрей отлично понимал, что деньги ей нужны, чтобы сбегать за очередной бутылкой — и все-таки дал. Лиана держалась вполне ничего — но она была сломана, сломана ещё тогда, двенадцать лет назад, когда два зловещих незнакомца с книжечками объяснили ей, что ей лучше всего отказаться от ребенка, если она хочет сохранить жизнь и себе, и ему. Андрею довелось раза два или три пересекаться с молодыми мамашами и с делами о подброшенных или проданных бездетной супружеской паре младенцах. Он знал, что очень часто девчонки, рожающие в шестнадцать-семнадцать лет (пятнадцатилетних можно было вообще не брать в расчет), достаточно легко отказываются от своих «нагулянных» детей. Психологически, что ли, ещё не в состоянии окончательно ощутить себя матерью. А иногда мыслят ещё проще и циничней: хоть выражение «мать-одноночка» и уходит из осуждающего лексикона общества, все больше привыкающего к иной свободе нравов, но, все равно, при ребенке жизнь уже не будет такой веселой, как прежде, да и хорошего мужа бездетной молодухе подцепить легче… Но Лиана явно была не из таких. Необходимость отречься от сына стала для неё ударом, от которого она так и не оправилась… Андрею вспомнилось, как Богомол в свое время описала ему Лиану: «Она показалась мне какой-то потасканной. Не мужиками потасканной, а самой жизнью, если ты понимаешь, что я хочу сказать.» Теперь, увидев Лиану, Андрей понял, что Богомол имела в виду. Был у неё Ленька, которого она действительно любила, ради которого нашла в себе мужество порвать с Гузкиным (а мужество для этого действительно требовалось немалое — и черпала она это мужество из неистощимой силы и стойкости своего возлюбленного) — словом был у неё свой принц на белом коне, золотой доспех которого всю будущую жизнь озарял волшебным лучезарным светом, обещанием любви и покоя… А потом принца убили, убили подло, ударом в спину. И сказка кончилась. Нет, не совсем кончилась, потому что у нее, Принцессы Рваный Халатик, оставался сын от великолепного принца… Но пришли двое, причастные к убийству, и отобрали сына. Если б был Ленька, она бы, может, и сопротивлялась. Но как можно требовать от совсем юной девчонки, только что пережившую трагедию, чтобы она сумела противостоять такому грубому нажиму. Вместе с возлюбленным умерло и её мужество. А потом свет совсем померк. Осталась лишь вечная, незаживающая, кровоточащая рана, которую не могли залечить никакие великолепные квартиры, никакие мужчины и деньги — и только алкоголь мерещился подходящим лекарством, потому что притуплял чувства и дарил забытье.
Ложное лекарство — но другое уже поздно было ей предлагать.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
На обратном пути через город Андрей припоминал слова Федора: «Не связывался бы ты с этим делом… Смердит… Я нюхом чую…» Прошло всего несколько часов, как он копнул землю вокруг обстоятельств давней Ленькиной гибели — и какие же гробовые змеи зашевелились и зашипели!
Богомол — и её семья — изначально играли в деле какую-то важную роль. Но какую? Что за запись сделал Ленька?
То, что его роман с Некрасовой продолжался до самых последних дней это факт. Но ведь это не значит, что у него не могло быть двух романов разом…