Кто была мать Богомола — то есть, Люды Венгеровой — стремившаяся дать дочке такое хорошее образование, имевшая для этого и время, и средства, и силы? Вдова какого-то большого человека? Сама — большой человек? Типа, скажем, зампреда облисполкома — женщины были не редкостью на этом посту. Не из тех, кто на виду — иначе бы тренер знал, кто она такая, и сообщил бы об этом Андрею. Но из тех, в руках которых в свое время были сосредоточены реальные сила и власть…
В конце концов, «большой волосатой лапой» в семье Богомола могла быть и не её мать, а какой-нибудь родственник, типа дядюшки или мужа сестры матери…
Допустим — просто допустим, думал Андрей. Ленька и Люда Венгерова развлекаются с магнитофоном. Магнитофон остался включенным на запись, когда они кончили дурачиться и стали обсуждать, что им делать с беременностью Люды — и Ленька только потом обнаружил, что этот разговор зафиксирован. Богомол признается матери. Та нажимает какие-то свои кнопки — и к Леньке являются крутые мужики, из «органов» или из уголовного мира, это в данном случае неважно. Мол, забудь о девчонке и не вздумай проговориться, что у вас с ней что-то было, если хочешь жить… На что Ленька им сообщает, что у него имеется такая-то магнитофонная запись, и пусть они отлезут… Что дальше?
Лиане Некрасовой можно верить — она действительно родила ребенка, и действительно для неё стало трагедией, когда её, совсем молодую девчонку, запугали настолько, что ей пришлось отказаться от него. Трагедией, поломавшей всю её жизнь.
Однако то, что родила одна, вовсе не означает, что не могла родить и другая.
Почему Лиане запретили даже видеться с сыном?
Да потому что это был не её сын! — подумал Андрей. И едва сдержался, чтобы не подпрыгнуть, прошибив головой крышу автобуса, такое возбуждение его охватило. Да, тогда все сходится! Венгерова-мать против того, чтобы оставлять ребенка в своем доме, но она готова позаботиться о том, чтобы у её внука было нормальное детство — не в детском доме, по крайней мере. Подмена происходит при выдаче ребенка тете Тане. Сын Некрасовой отправляется в детский дом, а сын Люды Венгеровой выдается бабушке как сын Некрасовой…
Стоп-стоп-стоп, — сказал себе Андрей. Все это очень хорошо для «мыльных опер», но может ли такое быть в реальности? Ведь Люде Венгеровой тоже надо было где-то рожать, скрывая при этом свою беременность до последнего момента. Ведь её тренер ничего не знал и не замечал. Надо было утрясти тысячи формальностей, смухлевать со множеством документов. Советская бюрократическая машина была громоздка и неповоротлива, но именно поэтому достаточно надежна: мало что могло ускользнуть от её пристального ока, от этого зоркого зрачка Левиафана, видящего любую мелочь. Беременность несовершеннолетней дочери — это такой скандал, на котором ответственный работник партии или органов управления обязательно загубил бы свою карьеру с большим треском. Значит, Людиной матери надо было быть вдвойне осторожной, чтобы никакие нежелательные слухи не поползли… И при этом она не могла обойтись без помощи определенных людей, которых должна была посвятить в свою тайну… Не слишком ли сложная задача, чтобы быть разрешимой в советской реальности? А если она неразрешима, то и вся конструкция Андрея, базирующаяся на существовании двух младенцев, лопается как мыльный пузырь — как полопались бы все конструкции «мыльных опер», если бы у их персонажей было хоть немного смысла, а логика событий хоть сколько-то соответствовала реальности!
Тщательно продумав все ещё раз, Андрей понял, что задача была вполне разрешимой. Он видел, как можно было обойти ту или иную бюрократическую рогатку, те или иные несостыковки в медицинских учреждениях, ту или иную необходимость посвящать в тайну лишних людей. А раз видел он — значит, родственники Люды Венгеровой видели ещё лучше, будучи приближенными к власти и разбираясь в работе её механизмов.
Оставалась эта пленка… Чем она может быть так опасна до сих пор если сохранилась её копия?
Да просто тем, что на ней записан голос Богомола! Андрей сам поразился тому, что такой очевидный ответ до сих пор не пришел ему в голову. Ведь по одной этой пленке с её голосом можно достоверно восстановить целый кусок её биографии. Биографии, насчет которой она даже Андрею во многом врала, это ясно.
Видно, она не знала, что мальчишка стал так похож на нее. Иначе бы вообще ни словом не обмолвилась Андрею о той давней истории. И, если бы Андрей увидел племянника, не зная всего, рассказанного Богомолом — то, вполне возможно, и подметил бы сходство Леньки со своей «подругой», и подивился бы ему, но счел бы это просто случайностью, не такой уж редкой игрой судьбы и природы. Ему бы и в голову не пришло, что за этим сходством может таиться нечто большее…