Сизов. Нет, одни!
Полковник. Значит, признаешь, что твой брат Сергей Сизов мертв?
Сизов. Ничего я не признаю. Лучше я молчать буду, чтобы ты меня, начальник, на слове не ловил.
Полковник. (со смешком). Молчи, мне-то что. Будешь молчать — выпустим тебя на волю, и вся недолга.
Сизов. Как это… выпустите?
Полковник. А вот так. Пинком под зад. Есть у нас свидетель, что во время погрома в квартире Пигаревых ты в другом месте находился. Значит, ты на себя поклеп возвел. Зачем — это твое дело, нас оно не касается. Но тратить государственные денежки на твою охрану и пропитание нам никакого резона нет. (Пауза.) Но можно поступить и иначе.
Сизов. Как?
Полковник. Мы с тобой беседуем по душам, и за это я готов принять твою версию. Скажем, что ты был только на подхвате у убитых братьев, лично никого не убивал, в похищениях не участвовал. Ну, охранял захваченных, обеды им носил — так как же ты мог на братьев донести? Вот ты и получаешься без вины виноватый.
Сизов. То есть, на том стоять, что меня братья силком в свои дела затащили, а на мне самом крови нет?
Полковник. На чем хочешь, на том и стой. Я тебе и с адвокатом подсобить могу. Слышал про такого адвоката — Задавако?
Сизов. Ну!.. Так ведь он, говорят…
Полковник. Что говорят?
Сизов. Ну… Дела таких «братанов» ведет, что куда мне…
Полковник. Он мне кое-что должен. Так что, не беспокойся, возьмется он тебя защищать. И потом, ни за что не поверю, будто у тебя ничего не осталось от тех сумм, что вы за похищенных выручили, и нечем будет с хорошим адвокатом рассчитаться.
Сизов. Хм… Раз ты, начальник, Задавако знаешь, то уж знаешь, наверно, кто на нас охоту устроил.
Полковник. Знаю. Но тебе не скажу.
Сизов. Потому что улик нет?
Полковник. Надо будет — улики достанем. Просто незачем лишние имена поминать. Ведь ты и сам знаешь, кто вашим отстрелом занялся?
Сизов. Ну… Представляю.
Полковник. А раз представляешь — так незачем лишние вопросы задавать.
Сизов. Не понимаю я тебя, начальник. Пленка крутится, а ты мне речуги закидываешь, которые вразрез с законом идут. И что меня покроешь, и что этот Задавако тебе по гроб жизни обязан… А чем он может быть тебе обязан, кроме как тем, что ты помог ему кого-то из самых крутых клиентов вытащить, или важные доказательства утаив или ещё как-то свой долг нарушив? Или ты на тех его клиентов играешь, которые нас всех замочить решили? Так ведь тоже можно понять.
Полковник. Во-первых, я не говорил ничего противозаконного. Предложил тебе со вниманием отнестись к твоей версии? Да. Но следователь и должен быть человечным. Предложил тебе адвоката хорошего? Ну и что? Какой во всем этом криминал? Ты что-то путаешь, парень… И потом, пленка моя, я сам себе голова, что захочу — сотру, что захочу — оставлю. Так что думай. Только недолго. Пять минут по часам. Если Грибов — или ещё кто-нибудь — погибнет, я с тебя шкуру спущу.
Сизов. Да не знаю я, куда они могли их увезти! Вот-те крест, не знаю!
Полковник. (подчеркнуто). Они?
Сизов. Ну да! Кроме нас, ещё трое в этом деле замешаны.
Полковник. Кто?
Сизов. Так я тебе и сказал!.. Ведь на пленке останется.
Полковник. Хорошо, выключим пока что магнитофон.
(Щелчок, две секунды пустого шума, повторный щелчок.)
Полковник. И стоило магнитофон выключать, если ты мне ничего не сказал?
Сизов. (с глупым смешком). Кто ж знал, что я передумаю, начальник? А насчет Задавако ты не врешь, что он за мое дело возьмется?
Полковник. Совсем ты дурной, Сизов. Раз предложил — значит, не вру. У тебя есть возможность передать на волю, чтобы к Задавако прямиком шли, и к другим адвокатам не обращались? Ведь если другого адвоката наймут, нам сложнее будет Германа Феоктистовича к твоему делу пристегнуть.
Сизов. Ну… А это не ловушка?
Полковник. Какая ж тут ловушка, мать твою?
Сизов. А такая, что я тебе расскажу, какая у меня связь с волей, а ты мне кислород и перекроешь.