Полковник. Да не надо мне ничего рассказывать! Я просто знать хочу, есть у тебя такая связь или мне самому её для тебя изобретать и налаживать, горюшко ты мое.
Сизов. Связь есть… но ненадежная.
Полковник. То есть?
Сизов. Да я случайного старикана использовал. Был тут один, свидетелем по делу. Пигарева друг, тоже из отставных военных. Я и успел ему шепнуть, что передать на волю.
Полковник. Странно как-то… Друг Пигарева, который тебя ненавидеть должен — а твое поручение берется исполнить?
Сизов. Ничего странного. Тут обстоятельства надо знать… На него наехали, те, кто в нас стрелял, чтобы он переговорил со мной. Чтобы, значит, я их условия принимал, если хочу в живых остаться. И до старикана доперло, что не я на его друга нападал, а что взял на себя вину, чтобы за крепкими стенами спрятаться…
Полковник. И что ты им ответил через старика?
Сизов. Что готов на все, лишь бы меня в покое оставили.
Полковник. Не знаешь, дошло до них это или нет?
Сизов. Не знаю. Я поручил старику передать… ну, одному из тех передать, чтобы мне нашли адвоката. Пусть они там, на воле, вместе с адвокатом это утрясут.
Полковник. То есть, если этот старик окажется здесь снова, ты сможешь через него передать, чтобы шли к Задавако, ни к кому другому?
Сизов. Ну… Если его опять вызовут, как свидетеля, и если у нас будет хоть пара минут наедине.
Полковник. Это все мы устроим. С самого утра. А теперь пошли дальше. Где трупы спрятаны?
Сизов. Это, значит, так. Вот проезжаешь село Плес, это которое почти сразу после нашего дома, где город кончается, и едешь вперед и вперед. Шоссе это под острым углом к большой трассе, ну, которая Самара — Казань, идет, и километров через пятнадцать впадает в эту трассу. Ну, так вот, сбоку, соединяется с ней. А километра три не доезжая до соединения нашего местного шоссе с магистральным, там есть мостик через овражек и сразу за мостиком проселочная дорога отворачивает. Вот метров сто по этой проселочной дороге, там старая свалка в овраге имеется, на которой народ не шастает, потому что она от любого жилья довольно далеко, а грибникам и прочим пидерам на эту свалку лазить никакого смысла нет. Иногда самосвал приезжает, разворачивается задком к оврагу и вываливает гору мусора. Ну, нам оно только к лучшему. Чем больше мусора, тем надежней все захоронено.
Полковник. То есть, тела в мусоре закопаны.
Сизов. Угу. Если не знать, где мертвяков искать, в жизни не догадаешься и не найдешь.
Полковник. Удивляюсь я тебе. Ладно, чужих людей в помойке схоронил, но родного брата…
Сизов. А куда мне деваться было? Время поджимало. Зимой могилу в два счета не выкопаешь. Да и нашли бы вы свежезакопанную яму, если б я на участке её вырыл или в подполе дома. Вы ж, небось, все обыскали? А я Сергея поаккуратней прочих спрятал. Отвалили мы старый кузов «Москвича» — весь ржавый такой, разбитый кузов — разгребли под ним маленько, Сергея положили, и тем же «Москвичом» его прикрыли, будто камнем надгробным. Но это все ничего, временное! Я ж сразу подумал — как свое отсижу, так братьям такой мраморный мавзолей отгрохаю на местном кладбище, какого в Москве у Ленина нет! И тело Сергея, естественно, туда перенесу.
Полковник. Да его бы крысы съели, пока ты сидел.
Сизов. Ну, об этом ребята должны были позаботиться, чтобы его с первой оттепелью перезахоронить получше, до моего возвращения.
Полковник. Сколько всего там трупов?
Сизов. Семеро, да Сергей… Всего восемь.
Полковник. Уверен, что не ошибаешься?
Сизов. Уверен.
Полковник. Хорошо… И все-таки, куда Грибова повезли? Ведь из твоего дома увозили, не можешь не знать.
Сизов. Клянусь, начальник, не знаю! Как мы Сергея отвезли, да стекла вставили, они и говорят: ты, Антон, теперь приборкой в доме займись, а мы этих заберем и перепрячем в надежное место. Тебе лучше не знать, куда. Меньше знаешь, спокойней спишь.
Полковник. Это они тебя надоумили пойти в милицию?
Сизов. Да, они.
Полковник. И все-таки, ведь есть места, где их могли спрятать вероятней, чем в других… Чья-нибудь дача… Или уж не знаю, что — но ты ведь представляешь, какие глухие углы есть в их распоряжении. Думай! Чем больше надумаешь, тем тебе же лучше. И пойми, ты их не закладываешь. Я почти все знал, ещё до того, как ты в милицию с повинной явился. Но мне важно освободить заложников живыми, понимаешь? Если их успеют убить — я из всех мясной фарш понаделаю!
Сизов. Не думаю я, что их убьют. Говорили, держать будем, чтобы торговаться — не только за деньги, но и за жизнь и свободу, если понадобится.