— Что с тобой?
— Ты знаешь… — Андрей говорил, задыхаясь, у него горло перехватило. — Я нашел… Слабину… Кажется, все очень просто, и никаких двух младенцев… Каким же я был идиотом… Но тогда я вообще ничего не понимаю!
— Поделись, чего ты не понимаешь?
— Не понимаю, что… Нет, надо ещё раз проверить! Мы можем получить срочную справку в центральном городском архиве ЗАГС?
— Дуй в архив ЗАГС, — сразу велел полковник шоферу. — Кажется, дело серьезное.
— Это в пяти минутах, — ответил шофер. — Только развернуться в другую сторону — и вся недолга.
Что он и сделал.
Андрей прикрыл глаза. Все спуталось в голове, картины и образы вспыхивали и проносились хаотично, в беспорядке, тесня и давя друг друга будто звери, лавиной убегающие от лесного пожара.
Звяканье чайника и чашек на пленке — и при этом не слышно, как открывают окно, которое просто должно было быть закрыто… Переходник для записи с телевизора, которым Ленька почему-то не воспользовался… Коробка с деталями… Ги Берджес, спасенный от шпаны благодаря изобретению дяди Семы… Все становится в один ряд… Смех дяди Семы… Мальчишеские голоса… Ведь Андрей все эти дни только и делал, что проходил в подъезд и из подъезда мимо футбольно-хоккейной коробки… Но сейчас зима, все покрыто снегом, все сливается в единый белый фон — вот он и не обращал внимания, даже не задумывался… Возможно, в теплое время года он сообразил бы сразу же… И все равно — он просто обязан был сообразить, когда услышал пленку… Не «магнитофонная запись», а «магнитофонная суета»… Федор сам не знал, насколько был прав… А Андрей просто обязан был это разглядеть… Куда делась его наблюдательность? Ведь он подмечал вещи и посложнее…
— Этого просто не может быть… — пробормотал он. — Но, если это так, то мы влипли хуже некуда… И это я, сам, собственными руками, привел, приволок нас поближе к черепу с гробовой змеей… Ты будешь иметь полное право оторвать мне голову, потому что…
— Головы рвать повременим, — пробасил Федор. — По крайней мере, пока не расскажешь толком, что за гробовую змею ты углядел… Заинтриговал ты меня — хуже некуда.
Андрей только помотал головой, закусив губу и едва не застонав от отчаяния.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
— Ну? — требовательно вопросил полковник. — Что ты притих? Поделись, что ты тут увидел такого особенного, чего мне не видно?
Удостоверение Федора в пять минут открыло перед ними все двери в архиве ЗАГС, и теперь Андрей Хованцев созерцал старую копию свидетельства о рождении.
«Венгерова Людмила Семеновна.
Мать: Венгерова Анна Михайловна.
Отец: Жилин Семен Леонидович.»
«Я ведь отлично знал!.. — думал Андрей. — Она мне говорила, что у неё изменена фамилия, а имя и отчество она оставила себе настоящие!.. Могла и врать, конечно — но нет, не врала, как видишь. Но я бы никак не связал её имя и отчество с дядей Семой. Сколько на свете Семеновичей и Семеновн начиная с Владимира Семеновича Высоцкого, а? И в другом она мне врала — она не была влюблена в Леньку… То есть, не была влюблена по-женски… Она обожала его, смотрела на него с придыханием, потому что знала, что он — её брат по отцу. То, чего Ленька не знал и никогда не узнал… Мы с Ленькой-старшим вышли в двух сестер, нашим мам, Веру и Татьяну, а Леньке-младшем и Людмиле выскочило сходство по другой линии — с дядей Семой. Шутки наследственности. Я должен был увидеть, что у них обоих такая же обаятельная улыбка, как у него… И, наверно, он был золотистым блондином, пока не поседел…»
Мысли путались и сталкивались друг с другом…
Андрей поднял провел пальцем по строке, где был указан отец ребенка.
— Вот… Это мой дядя, отец моего погибшего двоюродного брата и дед моего племянника… Эта девушка… Меня смутило семейное сходство, а она не мать Леньки… Она — его тетя, родная тетя… Не было никаких двух младенцев, и не было несовершеннолетней дочери номенклатурных родителей, которую надо уберечь от скандала, во имя карьеры… Не мой брат был «ходоком», а мой дядя, помилуй, Господи, его душу…
«И Богомол не убивала свою мать», — мог бы добавить он.
Федор покачал головой.
— Согласен, трудно было предвидеть… Но неужели в вашей семье никогда не было слухов, насмешливых намеков вскользь в разговорах между твоими родителями…
— Никогда, — ответил Андрей. — Дядя Сема тщательно сохранил свою тайну. Обрати внимание, его дочь на несколько лет моложе моего брата. То есть, дядя Сема давно был женат на тете Тане, когда… Мать этой Людмилы упоминала тренеру по теннису, что они жили совсем хорошо, пока был жив отец девочки… Хорошая жизнь, оплата занятий теннисом — вот что меня смутило… Я так понимаю, дядя Сема заключил соглашение с этой Венгеровой: он признает свою дочь и всячески им помогает, а она никогда не подает официально на алименты и не предпринимает никаких шагов, в результате которых его жена может узнать… Тетя Таня так ничего и не знает…