– Я не трону. Обещала ведь… Знаешь, оно красивое. Немного напоминает магнолию… Как считаешь?
Нет ответа. Что ж…
Я чувствую возмущение в пространстве и иду проверить, в чём дело.
Это оружие. Нет. Это самое необычное оружие из всех, что я видела.
Оно похоже на японскую нагинату, только лезвие сделано из половины верхней челюсти Мигрирующего. Оно щетинится, словно гарпун, и, стоит сделать взмах, пространство вокруг начинает испуганно свистеть. Как и всякому оружию, такой красоте нужно имя. И я быстро нахожу его.
– Нарекаю тебя Поющая Погибель, служи мне верой и правдой, – торжественно провозглашаю я, целуя древко. По дороге нахожу скрытую резьбой кнопку, при нажатии на которую на другом конце нагинаты выскакивают зубки нижней челюсти Мигрирующего. Просто потрясающе!
Может, и так, а из его упаковки торчит белый листочек. Взглянув на это, я немедленно разворачиваюсь и иду к Голем.
– Я сегодня была у Селины и Денизо, – бодрым голосом сообщаю сестре я. Реплика молчит, и лишь усердно рыхлит почву возле своего саженца.
– Ладно. Это от Селины. Я оставлю здесь. Прочти, если хочешь. Я буду в Шпиле, на своём ярусе.
Спустя какое-то время я слышу шлепки босых ног по ступенькам. А потом попадаю в объятья.
– Классное стихотворение, а? – ерошу её волосы я, пытаясь скрыть наплыв чувств, – Это Перси Биши Шелли, если я не ошибаюсь… Да, определённо он, с этим «Сливаются все друг с другом, – / Почему же ты не со мною?» – моя рука ласково гладит русую голову. Голем поднимает ко мне свой лицевой диск.
– Прости, что вела себя как последняя тупица. Мне тоже горько и больно. Я не хотела убивать лучшее во мне… в тебе… в нас. Я больше не буду. Пусть растёт. Однажды оно станет большим и красивым деревом, а?
Сестра согласно виляет хвостом и замирает, обратив внимание на нагинату и на открытый шкаф.
Там переливами ртути мерцает ещё одно гениальное творение Селины – доспехи из метеоритного стекла. Кажется, что они затаились, словно неведомый хищник, который только и ждёт, пока его выпустят на волю. В место, где царит боль и смерть. Поле боя.
Голем прижимается щекой к моему бедру.
– Я тоже этого не хочу. Но мы вынуждены. Если сюда прорвутся религионеры – от нашего дома не останется ничего. Они уничтожат всё, что связано с нами. Ибо мы неправильные. За рамками их узкого понимания. А потому нам надо сражаться. Что есть сил. Не бойся, я защищу тебя. Всё будет хорошо. Найдём новое место и начнём сначала.
«Там будет красиво?» – наконец, решается отозваться Голем.
– О, да. Мы отыщем самый лучший уголок вирта.
«И там зацветёт дерево»
Признаться, это мне в голову не приходило.
– Да, наверняка зацветёт, если ему будет комфортно.
«Это магнолия. Я думаю, что ты права и это правда магнолия» – признаётся Голем.
– Магнолии крепкие деревья. Они пережили динозавров. И мы переживём. Ради нас. Ради носителя. Ради города и ради дерева.
«И ради него?»
– Да… – в моём голосе сквозит сомнение, но всё же я отвечаю, – Да, и ради него. Пусть будет так.
Мы обе протяжно вздыхаем и потом молча пялимся в полумраке шкафа.
Мы прошли испытание любовью и выжили. А теперь из шкафа и с кончиков зубов нагинаты на нас с интересом и аппетитом смотрит война.
Вот только нас не так-то просто съесть…
========== Из «Энциклопедии абсолютного и относительного сновидения». Способы перемещения по вирту ==========
Несмотря на активность людей, в вирте так и не произошла техническая революция, а это значит, что в нём нет ни автомобилей, ни самолётов. Местные, правда, изготавливают суда и кое-какие повозки; в иных случаях для перемещения по суше используются ездовые животные или самое проверенное средство – собственные ноги.
Однако в силу масштабности и удалённости пространств были изобретены порталы. Изначально порталы между мирами продирали Мигрирующие, поэтому и по сей день все основные техники открытия проходов связаны с этими вечно голодными тварями. Умельцы с Чёрного рынка изготавливают для всех желающих проездные – карточки из прессованных измельчённых чешуек Мигрирующих, оставшихся после линьки. Способ с писком и треском, однако всё же позволяет открывать порталы; наряду с ним используются редкие на сегодняшний день меркабы, иногда выдаваемые отличившимся дримерским группам Вольного поиска, и ещё более редкие и очень ценимые в качестве трофея межпространственные ножницы, по слухам изготавливаемые из металла с примесью слюны Мигрирующих.
========== Из «Бестиария». Келенкен ==========
Длина тела: 2,3 м
Рост: 3 м
Вес: 220-270 кг
Гигантская нелеющая хищная птица из сем. Фороракосовых. Несмотря на устрашающий (свыше 70 см) клюв, является птицей-падальщиком. Келенкены повышенно агрессивны только в брачный период и при охране территории; в остальных случаях предпочитают демонстрировать свои исключительные размеры, а не силу. Из-за массы тела не силён в беге на длинные дистанции, но хорош для длительных переходов, способен переносить объёмистые грузы и часто используется как элитное ездовое животное. Ведёт одиночный образ жизни. Окрас коричневый, реже – песчано-серый; у самцов на шее встречаются «серёжки» из складок голой кожи, наливающейся кровью при ухаживании. Келенкены – отличные родители, заботящиеся о потомстве вплоть до половой зрелости последних. В кладке два яйца, но чаще выживает один, более сильный и крупный птенец.
========== Из «Бестиария». Древесный шакал ==========
Длина: 60-110 см
Вес: 6-12 кг
Хищник вирта, чьи охотничьи угодья простираются в кронах деревьев. С шакалом не имеет ничего общего: тело гибкое, лапы мускулистые и хватательные, хвост удлинён и служит в качестве балансира. На землю спускается редко, так как выбирает зоны обитания, где деревья переплетаются друг с другом, обеспечивая идеальный переход с кроны на крону. Питаются всем, что могут найти; часто грабят гнёзда и подкарауивают сонных птиц.
Интересной деталью являются две пары ушей, что позволяет предположить, что первые древесные шакалы были чьими-то персональными криттерами сознания, позднее сбежавшими в дикую природу. На это же указывают и серебристые полосы на боках, благодаря которым особей можно различить в полумраке дерева.
Живут стаями. В помёте два, реже три детёныша; пока малыши слепы, они крепко держутся за спину матери, которая занимается поисками пищи; позже, окрепнув, следуют за ней, ловко перескакивая с ветки на ветку.
========== Конфигурация тридцать девятая ==========
Такое чувство, что после Твари Углов ко мне в Шпиль повадилась всякая нечисть. Жили себе тихо-мирно, никого не трогали, и вот тебе: то здоровенный Мигрирующий, то…
Это нечто я почувствовала внезапно: так ощущается лёгкое покалывание в носу. Что-то совсем маленькое, и оно о себе доложило. У меня нет привычки прихлопывать безобидных существ, я даже готова потратить часа полтора на то, чтобы в реале выгнать обратно в окно залетевшую в комнату муху, но… здесь ко мне зашли намеренно.
– Голем, – обращаюсь я к вскочившей и навострившей уши реплике, – Это твой друг, но, кажется, он успел заблудиться. Найдёшь его? Я пока приготовлю угощение.
Проводив глазами мелькнувший у двери пшеничный хвост, я беру десертный ножичек и начинаю нарезать сочное жёлтое манго.
– Чё там у тебя? – сонно интересуется из свалки мольбертов Тварь Углов. Он куда-то отбегал, его не было пару ночей, и теперь он лелеял мечту хорошенько отоспаться.
– Это ко мне. Ничего интересного. Спи, – отзываюсь я, отряхивая пальцы от сладкого сока, – Нет, ну ты бы ещё этого лентяя на атласной подушке принесла.
Голем подходит ко мне на своих двоих, держа в тонких ладонях существо, похожее на летучую мышь, с длинными, как у куличка, задними лапами. Свою способность летать он обнаруживает сразу после того, как улавливает аромат фрукта. Я в этом ни секунды не сомневалась.