… Когда попадаешь в личный мир Таки и Дака, главное – не застревать на деталях. Если засмотришься, считай, пропал.
Двое сладкоежек обитают в большом гроте, оформленном с таким расчётом, чтобы заставить плакать от своей никчёмности даже радугу. По сравнению с этим гротом радуга выглядит не привлекательнее прилипшей к ботинку старой жвачки. Кроме того, этот хаос, напоминающий вкопанный под углом полый цилиндр, полностью съедобен. Его складывают карамельки, тянучки, суфле, батончики, трюфели, мармеладки, вафли, козинаки, леденцы и ещё куча всего, так или иначе связанного с кондитерским делом.
А теперь я погружу ноги в газировку. Не по своей воле. Это следствие вытекающего из грота родника, в котором хозяева периодически тестируют сиропы. Судя по всему, сегодня крем-сода.
Сладкие ароматы кружат голову. Ощущение нереальности происходящего усиливает неровный свет обожравшихся эйчеров, вьющих гнёзда в карамели. Я подозреваю, что эти звери поедают столько сладкого за свою жизнь, что после смерти мумифицируются, и даже спустя годы выглядят свежими и аппетитными, как мохнатые сдобные булочки. При моём приближении они делают пару шажков – и на этом их сопровождение заканчивается. Можно даже не подзывать, их лимит движений исчерпан.
В глубине как всегда идёт дегустация.
– А вы всё едите, – подмигиваю я, подходя ближе.
– А-а-а, Кали! – Дак, льняногривый скандинав с глазами цвета арктических небес приветственно поднимает вверх клубничный коктейль с шапкой шоколадных взбитых сливок, – Таки! Вылезай из своих специй, гляди, кто пришёл!
Контраст друзей поражает. Таки чёрен, как безлунная ночь. Его яркую улыбку обрамляют цветные ленты в дредах. Оба на зависть худые, несмотря на еженощное обжорство.
– Эш! Э-э-эш! У нас гости! – хором зовут они третьего обитателя грота. Точней, обитательницу.
Со скрытой под потолком ниши пикирует вниз молодая самка суккуба, похлопывая широкими красными крыльями.
– А, привет, дорогуша, – она подходит ближе, лизнув мою щёку и с этим жестом впитав некоторое количество моей энергии.
– Новый лифчик? – оцениваю я. Несмотря на природное демоническое высокомерие, Эш внезапно слегка краснеет от удовольствия:
– Мальчики изобрели вафли с эффектом ткани. Круто, да?
– Заботятся, – уважительно киваю я в сторону её содержателей, – А старый где?
– Я его сожгла! Он ужасно натирал – и получил по заслугам!
– Был классный костерок, мы даже сэндвичей с зефирками нажарили, – усмехается Дак, венчая свой коктейль вишенкой.
– Я тут кое-что принесла, – я вынимаю из-за спины яйцо. Коктейль и специи тут же отходят на второй план. Пользуясь тем, что Таки и Дак покинули насиженные места, Эш, соблазнительно покачивая бёдрами, потирается о бока парней точно домашняя кошка.
Все суккубы ведут паразитический образ жизни, и, чтобы отрастить крылья, должны найти себе содержателя. Разница в том, что ребята быстро вычислили Эш и отнеслись к ней и её природе с пониманием. Оценив доброжелательное отношение, Эш не выпила их без остатка, а брала каждый день по чуть-чуть. Прорезывание её крыльев заняло почти три года – зато таких шикарных мышц и сухожилий ещё поискать. По достижении взрослого возраста самка суккуба не покинула своих друзей, связав свою в принципе бродячую жизнь с «вот этими придурками», в которых она всё же души не чает.
– Это оно и есть?! – Таки моментально создаёт колонну из жевательного зефира, чтобы устроить яйцо со всеми удобствами. Дак тут же дополняет скульптуру лучшего друга стильным золотистым парапетом из жжёного сахара. От их движений я мельком замечаю скрытые пятнами красителей наплечники со знаками имажинёров – попугаями-ара. Таки и Дак уже давным-давно на вольных хлебах, но их отметки заставляют меня невольно задуматься. Интересно, а где мой значок?..
– Такое большое… – Дак почёсывает подбородок, оценивая габариты моей части договора, – Это будет партия печенья, которая войдёт в историю.
– Печенья? Я думал, это будут пирожные.
– Таки, у тебя кокосовая стружка вместо мозгов? Печенье проще продавать и оно хорошо хранится.
– Зачем делиться? Сделаем торт – и съедим сами!
– Когда в тебе уже проснётся коммерческая жилка? Ты представляешь, сколько будет стоить такое печенье?
– Ребята… – негромко окликает их Эш.
– Вечно ты со своими крипами, мы же не бедствуем!
– Ребята?
– Лишних денег не бывает, брат!
– Ребята!!
Тут уж и я обращаю внимание на Эш:
– В чём дело?
– Оно шевелится!
Мы замираем, будто на этапе игры «Море волнуется раз», как раз для того, чтобы увидеть, как по яйцу ползёт трещина. Звонкое «крак!» выпускает в мир достаточно головастого птенца, который встряхивается, вытягивает шею и с любопытством глядит на ещё более изумлённых хозяев грота.
– Ой ну надо же какая прелесть, – первая приходит в себя Эш, – Ну что, мальчики, торт или печенье? Как по мне, тут только на пирог.
– Рурайк! – звонко вскрикивает молодая ассида, неловко вскакивая на верблюжьи ноги и хлопая крохотными крылышками. Чувствую, этот возглас будет звучать в моей голове, когда я примусь за уничтожение Голем после её успешной выходки.
– Наверное, оно голодное… – стоически выживает из себя Дак, – Кто в курсе, что едят ассиды?
Таки навскидку наколдовывает чашечку с голубикой. Птенец тут же ныряет клювом в самую гущу и измазывается цветастым соком с ног до головы за рекордные четыре секунды.
Так. А вот эту сцену я зарисую позади памятной гранитной плиты, под которой закопаю свою непослушную реплику.
И, когда я уже думаю, что это точно и бесповоротно конец, парни начинают смеяться.
– Эш, а Эш, будь другом, принеси полотенце, – Таки осторожно берёт птенца на руки, разглядывая его, – Дак, плакали твои печенья, а?
– Как и твой торт.
– Как и мой заказ, – устало потираю лоб я.
– С чего бы это?
– Я не выполнила свою часть договора.
– Формально, ты его выполнила, – Эш забирает молодую ассиду, начиная полировать её лысую шею полотенцем, – Ведь эти двое попросили яйцо. А уж что там должно было быть, не уточнялось. Так что всё в порядке.
– В конце концов, всё не так плохо, – усмехается Дак, – Однажды она вырастет и начнёт нестись. Тогда у нас будет столько яиц, сколько пожелаем!
– А если мы дадим и им вылупиться – у нас потом будет стадо ассид!
– Ого, Таки, а ты соображаешь…
– Это надолго, – шевелит крыльями Эш, ловко перехватывая птенца и складывая его под мышку, словно чихуахуа, – Ты знаешь их не меньше меня, если у них бла-бла – то до утра. Если сделаешь для ассиды садок, я приложу к твоему заказу подарок… Кстати, хочешь коктейль?
– Ой, не, – кругом столько сахара, что у меня есть подозрения о возможности заработать для моего носителя полноценную инсулиновую кому.
Я сооружаю сносный садок, и, оставив птенца обживаться, иду за Эш ко второму выходу.
Мой заказ упакован в приятную хрустящую бумагу и перевязан верёвкой, чтобы как раз перекинуть через плечо.
– Идеально, – я отодвигаю один краешек, оценив качество исполнения, – Уверена, это вкусно.
– Другого не делаем, – с некоторой гордостью приосанивается Эш, – Так что, решила, что хочешь за обитель для ассиды?
– Да. Ваш фирменный фруктовый пирог. Который долго хранится.
– По рукам, – самка суккуба открывает замаскированную дверцу и выдвигает противни, – Большой?
– На двоих.
– Ага… Вот, этот подойдёт, – Она вручает мне коробку, перевязанную розовой ленточкой, – Спасибо, что порадовала моих умственно отсталых.
– Ты знаешь, где меня найти, если понадобится что-то ещё для их бесценного благополучия, – сверкаю улыбкой я, – Жаль, что теперь на тебе птенец.
– Ой, – отмахивается она, – С этими двумя я уже давно имею высочайшую квалификацию мамаши редкостной функциональности, – она подправляет тёмно-русую чёлку и орёт в сторону прохода, – Где «спасибо», эй, вы там?