В ответ тут же доносятся два нестройных «спасибо».
– У меня ещё много работы в их воспитании, – она смеётся, прикрывая губы кончиком крыла, и тут же напускает на себя деловой тон, – Что-то ещё?
– Нет, мадемуазель. Позвольте мне свалить восвояси.
– Да-да, валите, – она вдруг наклоняется поближе, переходя на шёпот, – Пожалуйста, будь осторожна. Я слышала от старших сородичей, куда ты вляпалась. Не вздумай помереть. Без тебя в вирте станет скучно.
– У меня есть план, надеюсь, он сработает, – я тепло обнимаю её на прощание, и Эш в знак дружбы практикует энергетический трофоллаксис: забирает часть моей энергии и взамен отдаёт равноценную порцию своей. Это приятно, я чувствую покалывание рядом с солнечным сплетением. Пора идти. Скоро наступит глубокий сон.
Казнь Голем пока откладывается.
– Что, довольна? – спрашиваю я, вернувшись в Шпиль, – Ты почуяла в яйце жизнь, да?
Реплика тут же поворачивает в мою сторону уши.
– Благодаря твоим усилиям вылупился птенчик.
Если бы Голем могла – она бы расцвела фейерверком от радости. Я знаю, что она счастлива, ибо её хвост вертится из стороны в сторону как ненормальный.
– Сукина ты до-очь, – напоследок протяжно журю её я, ероша сестринские пшеничные пряди.
========== Из «Энциклопедии абсолютного и относительного знания». Энергетический вампиризм ==========
Является одной из самых распространённых форм демонического питания, к которой время от времени прибегают даже Мигрирующие Охотники и ряд других животных. У обычных жителей вирта выражен слабо. Особенно поднаторели в поглощении энергии фурры: их мягкий мех на самом деле является аккумулятором внешних энергетических потоков и настроен на поимку любого сильного всплеска. Когда фурра танцует, она не только соблазняет своего клиента, но и закручивает выделившуюся энергию для лучшего поглощения телом (сами фурры называют эту часть танца «веретёнцем»). Суккубы мехом не покрыты, и способны питаться, просто прикасаясь к выбранной жертве. Особенно активными зонами поглощения являются голова, руки и бёдра.
У жителей Селефаиса, в свою очередь, принято кусать своего донора и всасывать его энергию через желобки в клыках. Эта пугающая, но, правда, не столь болезненная процедура у самих селефаисцев возведена в ранг сакрального обряда и является частью их исторического наследия. Ими же придуман энергетический трофоллаксис, при котором реципиент забирает часть энергии донора и обменивает её на равноценную долю своей; не несёт никакого вреда или пользы, а потому считается дружеским жестом вроде человеческого рукопожатия или поцелуя в щёку.
========== Конфигурация сорок третья ==========
– Чего ты тут творишь?! Я шишку из-за тебя набил! – орёт на меня Тварь Углов, только что слетев с насиженного места. Ну, собственно, никто не заставлял его забираться на одну из моих хламовых куч. Чем выше залезешь, тем больнее будет падать. Это не моя вина, а чистая физика.
– Готовлюсь, – отвечаю я. Мы с Голем держимся за руки, и, сидя друг напротив друга в позе лотоса, сосредоточенно суммируем свои энергии, поднимая город над землёй. Так высоко, как можно. И аккуратно, хотя, конечно, Шпиль и его окрестности несогласно трясутся, словно в лихорадке.
Тварь Углов остаётся рядом и для надёжности распластывается по полу. Где-то с глухим треском падают книги, катаются карандаши. Ничего, это терпимо, бывало и хуже.
Мы нагребаем под город целую земляную гору. Вокруг него, уровнем ниже, медленно, но верно формируется кольцо, постепенно зарастающее смешанным леском.
Когда мы заканчиваем, Тварь Углов осторожно поднимается с тощего пуза и с остервенением отряхивает лапу от сбежавших из перьевой ручки чернил.
Я отращиваю крылья и стремительно взмываю в своё небо:
– Солнце!
Купол пучится и подчиняется. Рыжий диск поднимается из-за горизонта.
– Летний полдень!
В городе становится заметно теплее; про свет и говорить нечего.
Получилось. Всё так, как надо. Я вижу на окраине белую точку: Тварь Углов нюхает обрыв, глядя на растущую пышную зелень кольца. Едва ли он догадается, что это такое.
В глазах моего гостя сквозит немой вопрос, когда я, словно пёрышко, приземляюсь на центральную площадь. Сейчас в вирте нет никого довольнее меня.
– Ну так я буду посвящён в великую тайну? – неохотно открывает пасть Тварь Углов.
– Это система защиты.
– Лес? Правда, что ли? В таком случае там нужно хотя бы расставить капканы, а так… Ты же вроде не идиотка, ваше племя делало… Ну… Рвы, сигнализации…
– В точку. Это – сигнализация.
– Лес?!
– Не лес. Сигнализацию я скоро добуду.
– Ладно, сигнализация, чем… чем бы она ни была, но зачем ты нагребла под ним такую уйму земли?
– Мы эвакуируем город.
– Брось, это невозможно.
– Мы не отстоим его. Но я не дам разрушить своё святилище. На это имею право только я – и ни одна рука не коснётся всего, созданного таким тяжким трудом!
– Тебе не сдвинуть эту махину с места.
– Поверь мне, сдвину.
– Ты либо безрассудно смелая, либо хронически чокнутая.
– Иногда это синонимы, – сверкаю улыбкой я, – Меня может не быть пару ночей.
– Договорились, но мой желудок в приоритете.
– Задавай тему, жалкий шантажист.
– То, что создала, – говорит Тварь Углов после некоторых раздумий, – На что ты готова, чтобы сохранить? – он облизывает губы и решительно садится, – Вот тебе тема. Обыгрывай как знаешь. И чтобы меня пробрало.
Правда, он меня приятно порадовал!
– Принято.
Комментарий к Конфигурация сорок третья
Рассказ:
https://ficbook.net/readfic/11413857
========== Конфигурация сорок четвёртая ==========
Какое же это наслаждение: сначала написать недурственную вещь, а на десерт смахаться по делам и остаться в полном одиночестве.
Даже если дело очень важное и накладывает на тебя огромный груз ответственности.
Я стою на берегу Верхнего Стикса и смотрю на луну, выпуская в прозрачный воздух глясаровые колечки дыма. Здесь нужно набраться терпения. Несмотря на то, что сейчас самое время появиться кораблю, я точно знаю, что заветное судно обозначится только после того, как моя сетчатка пересохнет до хруста, а луна на ней отпечатается, словно переводная татуировка.
Я переминаюсь с ноги на ногу; жилистая голубоватая трава щекочет меня под коленками. Неподалёку на открытое пространство выкатываются кайпе – мелкие хищники, похожие на коренастых котят. Их выстилки ушей светятся, привлекая насекомых. Поссорившиеся из-за нарушения территории самцы встают носом друг к другу и агрессивно пушатся, а их осветительные приборы меняют цвет с холодно-голубого на угрожающе-оранжевый.
Пока я с любопытством созерцаю их конкурс на определение самых крутых фаберже, в небе появляется точка. На всякий случай я моргаю и потираю глаза, однако пятнышко, похожее на дрозофилу, ползущую по головке молодого сыра, увеличивается. Взмахов крыльями нет, зато видна рябь с краёв, будто неведомый объект снабжён амёбными ресничками. Однако я знаю, что это вёсла, а само пятно на фоне луны – корабль мирмов.
Человечество любит делить себя на белых, чёрных и жёлтых, веками играя в ложное видообразование. Вирт же полон рас, абсолютно не похожих на человеческие: от рогатых коротышей с плато Ленг до разумных драконов. Мирмы в этом списке особенные, ведь они – насекомые.
Пора.
Я превращаюсь в скопу и спустя какое-то время приземляюсь на палубу:
– Верион.
– О, Над! Какими судьбами? – капитан склоняется надо мной со своего двух с половиной метрового роста и водит усиками вокруг моего лица.
– Не подбросите по старой дружбе до Мшистых Далей?
– Идём в гребной отсек, здесь прохладно, – Верион указывает мне путь двумя верхними передними лапами, и я захожу внутрь, особо не противясь.
В гребном отсеке тепло, как в хлеву, ведь он греется жаром тел огромных белёсых слизней с коричневыми полосами вдоль хребта. Они же гребцы, и они же – личинки мирмов. Их рост и развитие нарочно замедлены. Личинки только едят и гребут, но, если возникает необходимость, их начинают кормить гормональной слизью и вскоре они благополучно окукливаются, превращаясь в полноценных взрослых особей. На корабле гребцам нет цены, ведь они не только двигают судно вперёд, но и создают комфортную температуру для своих старших собратьев, которые могут впадать в спячку от внезапных похолоданий.