Пока я, усталая и умиротворённая, сохну на берегу и подумываю о посвящённом драконам научном труде, вслед за мной на сушу вылезает встретивший меня жёлтый самец. Поначалу я думала, что он у них заводила, но на самом деле он официально является самой пахучей особью в стае, и от него предпочитают держаться подальше, как от прыщавого подростка на вечеринке. Лично я нахожу его запах приятным, в нём есть некоторая кислинка и терпкость, присущая человеческому телу.
Человеческому… Хм…
Лимонный зверь чувствует перемену моего настроения и издаёт серию щелчков, словно взволнован. Это довольно мило, я и не подозревала, что они, по природе территориальные одиночки, такие заботливые в молодости.
– Я в порядке, приятель, – я протягиваю руку, чтобы его погладить, но в итоге, восстановив человеческий облик, зарываюсь носом в пространство между шеей и сводом нижней челюсти. Этот запах…
Во мне ворочается боль, и я иду к воде, остудиться. Я прошу у носителя почувствовать холод, но вместо этого меня охватывает приступ острой тоски по телу, к которому нет допуска. Погружение приносит некоторую долю облегчения и льдистые уколы на спине и плечах. Вечно эти человеческие недочувства.
Когда я выхожу на берег, мне кажется, будто на плечах пристроилась гранитная плита. Мой любимчик жёлтого цвета играет, притворяясь, будто испугался меня. Он припадает к земле своим змеистым телом и зарывает нос в маки, при моём приближении пятясь прочь. Я шутки ради зловеще шевелю растопыренными пальцами в воздухе, и он, поняв, что раскрыт, благополучно возвращается в купальню, пока я вожусь с порталом.
– Вот она, припёр… – ворчит Тварь Углов и вдруг выпучивает на меня свои и без того большие глаза, – Ты где была, женщина?
– Я устала, пора погружаться в глубокий сон, – протяжно зеваю я.
– Но…
– Не волнуйся. Завтра я в первую очередь напишу для тебя рассказ.
Он что-то говорит, но я уже не слушаю, ложась прямо на голую плитку и всё ещё чувствуя ледяные зубы купальни на своей многострадальной спине.
========== Из «Энциклопедии абсолютного и относительного сновидения». Драконы ==========
Созданные людьми как хранители сил Природы и блюстители вселенского порядка, по иронии судьбы именно драконы стали главным препятствием для первых воинственно настроенных человеческих колонизаторов, не давая последним вольно распоряжаться в мире сновидений. В результате изматывающей кровопролитной войны многие разновидности драконов были бесжалостно истреблены, а их более чем скромные потомки измельчали и приспособились к жизни обычных животных.
Отдельные особи на настоящий момент либо выполняют функции стражей при комфортных для их стихии мирах, либо выбирают в качестве мест обитания самые дикие уголки вирта. Иногда в небе или реках можно встретить драконов, оберегающих свои экосистемы, но они имеют скромные размеры (не больше лошади) и предпочитают не вступать в конфликт в случае, если их мир выбран кем-то для преобразования. Однако принятые дримерами природоохранные меры и ряд ограничений позволяют надеяться на то, что эти благородные животные не только не превратятся в легенды, но и продолжат выполнять одну из самых необходимых функций – исцелять миры после повреждений и очищать их от примесей, способных навредить эндемической флоре и фауне их места обитания.
========== Конфигурация сорок восьмая ==========
А следующая ночь превращается в триллер.
Вот так, внезапно.
– На, смотри! – стоит туману рассеяться, я понимаю, что мне в лицо тычут каким-то крупным сегментарным предметом.
– И чё? – в такой же манере наезда спрашиваю я Тварь Углов.
– Ты вчера притащила это с собой! Ты где была?!
– Допустим, в Купальне Ящеров, – несколько растерянно произношу я, собираясь встать и внезапно понимая, что ноги отказываются меня слушаться. Оглядываюсь на Тварь Углов. Он выжидающе смотрит, видимо, ожидая моего неминуемого озарения. Но пока на меня снисходят только волны глубинной боли. Я подношу руку к лицу и вижу, что она дрожит.
– Что случилось? – недоумевающе спрашиваю я.
– Сделай два зеркала, я покажу.
Получив требуемое, Тварь Углов оттаскивает одну раму за мою спину, – Смотри. Видишь?
Может быть, я такого и не видела, но поначалу это кажется мне красивым. Будто на моей спине разложили пресс-папье из солнечных камней. Десять симметричных булыжников, соломенно-жёлтых и прозрачных, с застывшими внутри красными крапинами. Я понятия не имею, что это такое. Поэтому не совсем понимаю, чего он так орёт.
– Дура безмозглая! Ты приволокла на себе паразита!!
Ну вот, наконец-то. То самое будоражащее чувство прыжка с места в карьер.
– И?
– Это сорроу, – Тварь Углов переворачивает сегментарное тело существа, похожего на мокрицу. У существа пять пар ног, снабжённых тонкими крючьями с сетью трубочек. Занятное строение, жаль, что вирт уже принялся переваривать своё существо до простейшей информации.
– Первый раз слышу, – признаюсь я. Чувствую себя сосудом со смертельной усталостью, и, кажется, не могу с собой ничего поделать. Смутно осознаю, что это ненормально, но не желаю это решать. Мне так больно, а на полу так неожиданно уютно…
– Неудивительно. Сорроу паразитируют на драконах… Не спать, я не закончил!.. Их притягивает боль, страдания или горе. Сорроу присасываются к меланхоличной особи и пьют её соки, как клопы. Чтобы жертва не пыталась избавиться от паразита, сорроу впрыскивает ей коктейль гормонов, подавляющий нервную систему. Как правило, всё заканчивается благополучно, сорроу насыщаются и отваливаются, но знаешь что?
– М? – я очень жалею, что моё лежбище уже не столь тёплое.
– А то, что ты не дракон! И у тебя острая интоксикация.
– Так он же отвалился.
– Видела свою спину? Твои раны загноились.
На периферии сознания наконец-то вспыхивает красная лампочка тревоги. Вот почему так больно.
– Вчера ты меня не дослушала и задрыхла. Исчезла из этой реальности. Сорроу крепко держался, и часть его когтей осталась в проколах. Он пытался тебя остановить – и теперь в тебе целое море его химии. Организм настолько ослаблен, что не может вывести инородные тела… Так что если я скажу, что ты допрыгалась, как ты думаешь, я буду прав?!
– Что мне делать? – без обиняков реагирую я, силясь проснуться.
Тварь Углов издаёт негодующий стон:
– Надо было слушать меня, а теперь… Так. Только не ложись, – он начинает метаться из стороны в сторону, как загнанный в клетку шакал. Я слежу за ним некоторое время, но мне кажется, что даже глаза перекатываются в орбитах с крайней неохотой. Больно. Я чувствую пульсацию там, где застряли когти сорроу и думаю, до чего этой твари подходит её имя.
– Есть! – мой гость победоносно щёлкает челюстями, – Думаю, я смогу вытащить эту гадость из твоей спины.
– Восторг! – хвалю я, – И как?
– С твоей помощью.
– Ясно… А где Голем?
– Я отправил её собирать лечебные травы. Она бы только мешала и путалась под ногами.
– И то верно… Так и каков план? – я подавляю поистине гигантский зевок, по ощущениям совсем недалёкий от рекордного среди усталых особей моего вида.
– Чтобы добраться до этих ран, я должен вскрыть уже имеющиеся. Ты даже не представляешь, сколько будешь мне должна!
– Погоди о долге, – морщусь я, ощущая какой-то смутный подвох, будто кутёнок, узревший открытый мешок, – Что ты хочешь сделать?
– Разозлить тебя. Картон и мел, пожалуйста. Большой картонный стенд, ага… – он возится рядом с моим правым боком и с кряхтением облокачивает своё творение на ближайшую кучу бардака, – Вот тебе модель.
Силуэт напоминает мужскую фигуру.
– Что я должна с этим делать? – уточняю я.
– Выскажи ему всё, что накипело.