– Неужели ты думаешь, что я хочу послужить смертником? – удивлённо переспрашиваю я.
– А какой у тебя выбор? Есть возможность – пользуйся! Быть может, потом о тебе сочинят героическую песнь.
– Вот мой выбор, – я достаю из скрытого кармана копию, – Это из Диса. Разбираешь, для чего это?
Как только до моего собеседника доходит смысл написанного, он радует меня ранее неслыханным, крайне нервозным смешком:
– Кетцаль… Ну да, конечно… Чего уж… Их всего лишь не было видно или слышно тысячи лет, и едва ли жив хоть один заклинатель… А ты… Ха-ха… Решила его вызвать, не имея ни грана опыта… Ты тренировалась?
– Кажется, разобралась, как читать.
– Поразительно!.. Всё, я сваливаю.
– Куда? Нас окружают. Снаружи нет ни одного годного для маскировки угла, тебя убьют и не посмотрят, что ты редкое животное. К тому же, разве ты не хочешь узнать, получится ли у меня такой лихой финт?
– А на второй чаше весов моя шкура, – то ли спрашивает, то ли констатирует он.
– Что ты за неё трясёшься? Может, ещё повезёт и ею обтянут какой-нибудь модный религионерский щит, – издеваюсь я.
– Хорошо! Решил: остаюсь! Но только потому, что у меня нет выбора. Надеюсь, это понятно. Не ради тебя.
– Ни в коем случае.
– И не ради зрелища, я бы и получше отыскал!
– Да-да, я осознала в полной мере… Голем, всё готово?
Она подходит ближе, кивая. Мы идём вниз из моей комнаты. Базовый этаж кажется удивительно обширным после уборки. Шкафы сдвинуты и надёжно закреплены.
– Слушай меня внимательно, – прошу я, садясь рядом с ней на корточки. Голем мелконько трясётся, слыша свободный ход смазанных доспехов. Я протягиваю вперёд руки и делаю реплике глаза и рот. Сестра хочет что-то сказать, но я поднимаю ладонь в знак тишины:
– Тс-с-с. Вот. Это тебе, – я отдаю ей заклинание вызова, – Сама я выучила его наизусть, так что теперь всё зависит от нашей совместной работы. Я не буду блокировать наш канал ментальной связи. Кода уловишь подходящий момент – начинай читать. А пока я доверю тебе свою связь с носителем, – я творю запретный глиф и обрезаю свою нить, ведущую к жизни вне вирта, обвязывая её вокруг пояса Голем. Реплика порывисто обнимает меня.
– Я не прощаюсь навсегда. Мне есть, за что бороться, – я чешу её шикарные уши и легонько встряхиваю за хрупкие плечи, – Ну же. Наш носитель не сможет без тебя. Держись.
Грохот Зверя рыкающего становится громче.
– Мне пора, – я подхватываю своё лёгкое оружие и иду прочь из Шпиля.
Надо же. Они и правда расщедрились на посла. Он при полном параде и толст, как боров. При виде меня его полное благих побуждений лицо стремительно багровеет.
– Мои намерения неизменны. Я чувствую вашу армию, – моя рука поглаживает змеиную голову, и сторожевой пёс временно успокаивается.
– Женщина, ради твоего же блага сними доспехи.
– Даже если я сдамся, вы уничтожите город. Но я не хочу подносить вам его на блюде. От своего мнения я также не отказываюсь. Прошу в последний раз позволить мне жить по своему собственному усмотрению.
– Выходит, ты не вняла голосу разума?
– Как я полагаю, этот голос на моей стороне. Я не поступаю, словно варвар, и не угрожаю разрушить достижения непохожих на меня только потому, что они кажутся мне неверными. А теперь уходи.
Он не двигается с места. Я вспарываю купол и выхожу навстречу. Зверь рыкающий идёт за мной. Лошадь посла начинает раздувать ноздри.
– Уходи и забери с собой вашу армию.
– Не допущу, чтобы какая-то женщина…
Я тут же снимаю руку с головы сигнализации:
– Мальчик, проводи-ка нашего гостя.
Несмотря на то, что Звери рыкающие предпочитают питаться падалью, улов У Кха внезапно обнаруживает, что печенье на порядок уступает конине. Его глаза загораются, и, стоит лошади начать пятиться, бока сторожа становятся громовым прибежищем охотничьих рулад. Испуганное травоядное тут же забывает о командах своего наездника и пускается вдоль купола во всю доступную прыть. Зверь рыкающий бежит за ней в полной уверенности, что с ним играют.
– Гони их, гони, мальчик! – я как следует герметизирую купол и открываю многочисленные маленькие порталы.
– Эй, чё это там у тебя? – Тварь Углов уже стоит, прислонившись лапами к куполу с внутренней стороны.
– Это устрашение. Скоро увидишь, – обещаю я.
– Мне остаться здесь?
– Я не могу гарантировать твою безопасность. Ты делаешь это на свой страх и риск.
– Тогда я рискну, ведь вызов кетцаля должен стать тем ещё зрелищем! – он даже скребёт задними лапами землю, устраиваясь поудобнее. Быстро же он поменял свою точку зрения.
И тут я вижу их. Идут стройными рядами. Несут свою правду – и верят в это. Что ж. За таких, как я. За всех сожжённых ведьм и за всех заклеймённых, оставшихся в меньшинстве. За всех тех, кто имел собственное мнение и оказался с кляпом во рту. Пора внести хаос в эти ряды!
Я намечаю командующего в одной из когорт. Он уверенно продвигается вперёд, силясь распознать, чего можно ожидать от нечисти вроде меня. Я превращаюсь в ужасного волка, крайне медленно. А потом внезапно напитываюсь тёмной энергией.
Мне кажется, я преодолеваю расстояние между нами всего за один прыжок. Я редко пользуюсь своими силами мононоке, но каждый раз невольно восхищаюсь этим.
Конечно, меня не ждали. Он схватился за меч – но я уже держу за горло.
«Убью!» – распыляю я вокруг.
«На моей стороне правда» – просачивается из-под моих зубов чужое упрямство.
«Всех сравняет смерть. Останетесь здесь – умрёте. Отзови своих солдат!»
«Ни за что!»
«Ну а вы?» – я скашиваю глаза на окруживших нас рядовых, – «У вас есть шанс уйти – и я обещаю, что не буду никого преследовать»
– Не слушать ведьму!
– Такие, как она, не должны жить!
У моего языка испуганно пульсирует человеческое горло. Тот самый случай, когда тело умнее разума.
Я отпускаю командира, клацнув челюстями. Но больше никакого милосердия. Я принимаю человеческий облик, и, взмахнув нагинатой, обрезаю его связь с телом. Пока отряд приходит в себя, я надеваю шлем, и на них тут же устремляет презрительно-мудрый взор Анубис. Главное – не терять голову, хотя тёмная энергия обжигает вены.
– Кто следующий?
… С каждым ударом во мне что-то ломается, будто всё существо стало вафлей, в которую вонзают нож. Я почти наяву слышу хруст, где-то там, среди воплей и стенаний. Многие тут же бросаются вслед за своими нитями, прочих же я стараюсь не травмировать. Я не хочу убивать, хотя свист моего оружия и вызывает в зубах сладостную судорогу. Нет, держись. Нет!
Я прорываюсь через свору псов и бегу к куполу. Мои порталы на месте. Нужно выиграть время. Через залитую кровью бровь луна кажется сгустком чего-то живого, наподобие устричной мякоти. И я пою этому неверно светящему равнодушию:
– А-а-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у!
Мои преследователи останавливаются, и в этот же миг по ним ударяет многоголосый ответ – то из Волчьей Шкуры и Железного леса подхватывают мою арию собади. Это громкий и яростный вой, от которого кровь в жилах за секунду становится жевательным мармеладом. Это мне и нужно.
Я начинаю бормотать, задней частью нагинаты вычерчивая на земле глиф. Ставлю на нём барьер, чтобы не стёрли. Когда я принимаюсь за второй, соперники приходят в себя. Некоторые бросаются на купол – и быстро получают от него сдачи. Денизо, ты гений.
Каким-то микроскопическим сектором глазного яблока я вижу, как по ту сторону с редкостным аппетитом кривляется Тварь Углов.
– Что это? Что это за глифы? – спрашивают солдаты более старших товарищей. Когда на лицах и тех, и тех появляется суеверный ужас, они загораются идеей меня остановить.