Фригг невольно отвлеклась, задумалась, и, увидев вдруг гадюку, побежала за ней, отбросив росток прочь.
Локи забрал растение и, выточив из него дротик, стал дожидаться удобного момента.
Вернувшись в обитель богов, Фригг, уверенная, что спасла сына от любой угрозы смерти, на радостях закатила пир. Бальдр не удержался от хвастовства, и, обнажившись перед гостями, предложил им бросать него всё, что под руку попадётся. И точно: насекомые улетали прочь, змеи мирно сворачивались в кольца, пауки не трепетали своими ядовитыми хелицерами. Девушки с хохотом стали бросать в Бальдра фрукты, которые взрывались, обдавая тело мечты липким ароматным соком. И в этот самый момент, когда представительницы прекрасного пола думали попросить слизать всё это великолепие, Локи подставил слепого брата Бальдра, предложив ему метнуть ядовитый дротик. Так что Бальдр – обнажённый, весь в сладком соке, то есть полностью готовый к употреблению – предстал перед Хель при полном параде. А оставшийся чистеньким и в буквальном, и в переносном смыслах Локи выждал с неделю и побежал к дочери за обещанной армией.
И застал Хель в ещё более масштабной печали. Только на этот раз на её лице была запечатлена какая-то странная решимость.
«В чём дело, дочка? Ты не счастлива в браке? Планы Фригг по воскрешению сына провалились – то мои старания, и я надеюсь получить за это дополнительный корабль» – не упустил случая поднять цену родитель.
«Ты его получишь» – не оглядываясь, ответила Хель.
«А…» – признаться, Локи не ожидал быстрого соглашения, – «Что ты делаешь?»
Хель ненадолго прервалась, смахнув со лба пот и оставив на лице полоску глинистой земли:
«Я сажаю омелу, растение, которое облагодетельствовало и прокляло меня одновременно»
«Прокляло?»
«Бальдр больше не улыбается» – пояснила повелительница Мокрой Мороси.
Зная силищу родной дочери, Локи закономерно сделал вывод, что кровь его крови просто выколотила из Бальдра первую брачную ночь, несколько перестаравшись: примерно до переломов ног и рук любимого.
«Нет» – словно прочла его мысли Хель, – «Ему… всё равно. Здесь нет жизни, нет солнца. Он больше не улыбается и не смеётся. Смотри»
Локи с удивлением проводил взглядом мертвецов, волею своей хозяйки наряженных в цветастые одежды.
«Перед ним выступают. Танцуют. Поют. Я перекрасила дворец, разбила цветники – но он и не взглянул. Словно опустел… изнутри»
Локи хотел было утешить дочь, сказав, что Бальдр и раньше не отличался эксклюзивной смысловой наполненностью, но вовремя передумал:
«Если он тебе наскучил – отдай его матери»
«Ни за что! Теперь он мой» – взметнув на отца тёмную мощь глаз, ответила Хель, снова принявшись за свои посадки.
«Ему здесь плохо»
«Я сделаю так, что станет хорошо»
«Нет. Это не его мир. Он привык к пирам и шуткам»
«Я дам ему это!»
«Хель…»
«Я дам ему это всё! Всё, что в моих силах! Я снова научу его улыбаться! Плевать, сколько времени это займёт, сколько сил мне понадобится – я добьюсь его доверия и его любви! Я заслужу это! Никто не будет любить его так, как я – и он непременно оценит, рано или поздно!»
«Ты сошла с ума» – почти с сожалением покачал головой Локи.
«Значит, я сошла с ума от самого прекрасного и одновременно самого ужасного явления, что украсило и отравило мою жизнь. Я жертва любви, отец, я её трофей, и её яд расплескался по моему телу без остатка. Оставь меня. Это радость и страдания одиночки. Бери всё, что тебе нужно – и уходи. Ты сделал достаточно»
И с тех пор Хель до сегодняшнего дня добивается любви, старательно веселя и развлекая своего лишённого жизни и солнца мужа…
Ну, кра, это стоит пирога, а?!
– Крайне занятно, – отвечаю я после некоторой паузы, раскуривая уже третью глясару, – Надо же какая интрига, какие монологи, какие чувства… Хугин, у тебя талант.
– Так я беру пирог?
– Даже не знаю… – я пронзаю оборотня взглядом, – Ты на редкость красочно пересказал мне отрывок из чужой книги!
– Кра!! – к брату подлетает Мугин. Выглядит она рассерженной. И действует схоже: вцепляется Хугину в волосы.
– Сестра, пусти!
– Кра!
– Я не виноват, что не получилось её обмануть! Да, знаю, что друзья, но пирог… Пирог, Мугин!
Девушка с белой прядью в волосах отпускает брата, и, встретившись со мной взглядом, указывает на восток.
– А, ну да, конечно… Кали, слушай. На востоке, не так далеко отсюда, есть руины замка. Со своей историей, не менее захватывающей, чем рассказ о любви Хель. Мы не достали этот сказ для тебя, потому что там всё кишмя кишит раттами. Прости!
– Это ещё кто такие?
– Гигантские крысы. Каждая метра под два. Страшно! И ещё там есть хранительница. Человек. У неё-то и есть история. Честно-честно!
Я смотрю на Хугина не моргая. Конечно, он тот ещё хитрец, но страха за свою шкуру ему не скрыть. Сейчас не соврал. И растревожил моё любопытство…. Думаю, кетцаля хватит, чтобы распугать любую нечисть.
– Мугин, – окликаю я.
– Кра?
– Ты заслужила пирог. Раздели его с братом по своему усмотрению.
Тут уж оба теряют человеческий облик и устраивают свалку из когтей и перьев.
– На восток, – говорю я кетцалю, и он слегка поворачивает, не сбавляя хода. Поев, Мугин в облике ворона садится мне на плечо и каркает, когда в моей зоне видимости и правда показываются руины.
– Спасибо, – киваю я, и оба ворона стремительно взлетают, оставляя мне хлебные крошки и новую интригу.
========== Из «Энциклопедии абсолютного и относительного сновидения». Субъективный релятивизм ==========
Не являющийся подходящим способом для правдоподобного восприятия реальности, субъективный релятивизм широко распространился в вирте благодаря неизбежному столкновению множества мифов и легенд, а также персонажей, брошенных выживать в едином пространстве. Боги, лепившие людей из грязи, вырезавшие из дерева, а то и выстругивающие из тростника; демоны, искушавшие вкусной едой; пауки, плетущие Вселенную; мудрые инопланетяне или загадочные атланты – многие из них если и не существовали вовсе, то никак не могли существовать одновременно. Любой спор на сей счёт приводит к стычкам мнений, а в случае приведения неопровержимой цепи доказательств чьего-то не-существования возможна и смерть мифического существа. В связи с этим негласный закон вирта запрещает какие бы то ни было споры, касающиеся сотворения мира, людей и животных, а также затраченных на сиё действие времени с представителями демонических или божественных кровей, дабы избежать неприятных разговоров и полного вымирания исчадий людской фантазии.
========== Конфигурация пятьдесят восьмая ==========
– Мне кажется, самое время просветить меня на предмет того, какова моя миссия, – вежливо намекает мне Тварь Углов.
– С чего ты взял, что именно сейчас? – столь же мягко и деликатно уточняю у него я.
– Дай подумать… Может, потому, что ты держишь меня за шиворот перед мордой самой матёрой особи, а мы со всех сторон окружены раттами?!
– Гр-р-р-р-р-р! – ответствует склонившийся над нами зверь, и мой гость тут же делает самую что ни на есть умильную мордашку.
– Я хочу, чтобы ты договорился с ними.
– Я?!
– Ага.
– С чего ты взяла, что я знаю раттский? – до сего момента я и не подозревала, что в принципе возможно восклицать шёпотом, да ещё и в фирменной язвительно-вопрошающей манере.
– С того, что при нашей первой встрече ты обругал меня минимум на пяти языках. Я более чем уверена, что ты у нас полиглот.
Я бы и сама справилась, но это воинственное племя не желает использовать общие каналы связи. Даже мысли блокируют. Подступись к ним, называется.
– Вот уж нет. Уволь меня от этого занятия.
Я поражаюсь, что у него хватает духу торговаться в таком положении.
– Ты ведь хочешь есть?
– Э…
– А у них там лежит свеженькая история. Так что нам обоим надо к замку. Давай, сосредоточься, пока они не решили сожрать нас на обед. Ну?