– Руйн, как невежливо с твоей стороны так обращаться с гостьей, – хозяин замка снял передо мной шляпу, – Простите, миледи, Руйн из агрессивного племени и предпочитает сначала перерезать глотку, а уже потом вести разговор.
– Я знаю. Он ведь асура, – развела руки я.
– Дример, – принюхавшись, констатировал факт наёмник, буравя меня своими тёмно-жёлтыми глазами из-под длинных, беспорядочно спадающих на оскаленное лицо волнистых прядей.
– Позвольте представиться. Я граф Нактори, Фердинанд Нактори. А Вы…
– Можно просто Силейша. Из группы Вольного поиска.
– Ах, вот как… Очень приятно. С Руйном Вы уже познакомились. Поздоровайся, Руйн.
– Здрасьте, – крайне неохотно выжал из себя слуга демонических кровей. Мне он напомнил полуприрученную собаку вроде бойцовского бультерьера, не стесняющегося время от времени показывать тяжёлый характер.
– И где я только нашёл себе в телохранители такого грубияна?.. Что ж. Раз Вы посетили наше скромное жилище, не желаете ли составить нам компанию? Собеседников у меня маловато, у Руйна свои демонические увлечения, так что я был бы очень признателен, если бы Вы, миледи, приняли моё приглашение.
Учитывая, в какой форме это было подано, отказаться было бы по крайней мере неприлично.
Пока я заносила на карту координаты замка вместе с именем владельца, Руйн накрывал на стол. Меня поразило полное отсутствие прислуги в столь огромном строении; позже, на устроенной Фердинандом экскурсии, я поняла, что это сказалось на строении не лучшим образом. Ковровые дорожки выцвели, канделябры покрылись пылью и паутиной, подвал захватила гниль, а фасад покрылся трещинами. Однако я заметила, что хозяин регулярно уделяет внимание укреплению фундамента. Работа была грубая, крепостные стены, казалось, стояли на цементных валиках, перемежавшихся защитными ежами из стеклянных и металлических осколков. Видимо, ратты предпринимали попытки пробраться внутрь, но волею судеб никак не попадали в список желанных гостей хозяина.
– Моё тело, – вещал Фердинанд за обедом, – Вот уже семь лет находится в состоянии летаргии. Путём длительных практик я очутился здесь, и, поскольку мне было нечем заняться, возвёл этот замок. В отличие от вас, дримеров, я не хочу работать на благо людей. У меня есть свои планы, и я как никогда близок к их воплощению.
– Понятно, – вежливо кивнула я. Как известно, вирт – мир возможностей, и здесь по большей части действует демократия. Живи как знаешь и как можешь, только не покушайся на свободу других. Конечно, не всегда, но работает.
Но я и не подозревала, что буду посвящена в его мрачную тайну. Сам замок произвёл на меня крайне унылое впечатление, и я уже собиралась уходить, когда горестный вой, словно сабля, пронзил мои ничего не подозревающие уши. Казалось, в нём была сосредоточена вся мировая скорбь, и я так и застыла на месте.
– А! Моя красавица проснулась! – сразу воспрянул духом Фердинанд, – Руйн, немедленно приготовь угощение!
– Кто это? – не скрывая зарождающегося ужаса, почти шёпотом спросила я.
– Это билет в мою мечту. Хотите взглянуть?
Когда он сказал это, я заметила, как его мелко трясёт от предвкушения горделивого монолога, которого я буду устроена за своё «да». И, видимо, меня воспитывали слишком хорошо. Ведь в итоге я пошла за ним.
При обходе мне показалось, что пристройка внутри итальянского дворика это нечто вроде конюшни, в ближайшее время готовящаяся принять гордых ездовых животных. Однако у меня от неожиданности даже потемнело в глазах, когда в глубине строения я разглядела массивную клетку с зазубринами на прутьях, а в ней – молодую самку ратта, мечущуюся по своей тюрьме. Это она изгрызла решётку, и она же издавала тот печальный вой, что я услышала у ворот.
– Зачем… она здесь? – едва смогла выжать из себя я.
– О, это прекрасная история! Здравствуй, дорогая, как ты сегодня? – промурлыкал Фердинанд, наклоняясь к решётке. Его пленница тут же метнулась в задний угол и встала там, встопорщив красивую, хоть и немного помятую серебристую шерсть. Серебристую… Нет, неужели…
– Да, она из рода раттских королев, – словно прочтя мои мысли, кивнул Фердинанд, – Не главная из трёх крысят, а младшенькая. Разве она не прелесть?
– Её пытаются выручить, – пробормотала я, постепенно понимая, зачем так часто обновляются крепостные стены.
– А, по правде сказать, они не слишком-то стараются, однако наверняка рванут сюда, когда у неё начнётся течка, – граф неторопливо закурил трубку и продолжил, – Я начал изучать их, как только понял, что теперь нам суждено быть соседями. Сначала мне казалось, что это всего лишь грязные животные, к тому же крайне наглые и независимые. В хозяйстве они чинили одни неудобства, регулярно наведываясь в замок и таская продукты. Прислуга отказывалась здесь работать, так что для демонического места я выбрал демонического слугу.
Словно по условленному сигналу, в «конюшню» явился Руйн с миской, где лежали мясо, фрукты и овощи. Казалось, он слышал этот рассказ уже сотни раз, поэтому и ухом не повёл, оставив пленнице еду и снова исчезнув в неизвестном направлении.
– И вот однажды всё изменилось, – в глазах моего собеседника появился странный блеск, – Я разглядел их сложную систему иерархии. Ратты никак не тупые звери, но и полноценной расой их назвать нельзя. Они как-то застряли между этими фазами. В отличие от крыс, у них контролируемое размножение. В стае рожают только альфа-самки, особи с особым цветом шерсти, которые появляются на свет в довольно редких случаях. Позже я понял, что у них есть и сложный язык. Представляете? Свой полноценный язык, основанный на первоначальном! У них есть система абстрактных понятий, свои шутки… Я был очарован. Я нашёл смысл жизни. Я хотел их изучать! Мне нужна была особь, которая годилась бы для наблюдений. Я ставил ловушки одну за другой, пока однажды мне кое-кто не попался.
Молодая самка стрельнула в него глазами, оторвавшись от наполовину съеденной груши.
– Да! Это была она. Поскольку тогда была лунная ночь, я назвал её Мунлайт. Я и не рассчитывал на такую удачу. Обычно молодых королев держат в яслях вплоть до половой зрелости, и только во время течки они выбегают на волю. Тот, кто спарится с одной из них, становится её королём. Но эта красотка, видимо, взбунтовалась против нянек, а поскольку у них на шее висело ещё две, они не слишком-то обеспокоились. Мне это было на руку. Я принёс её в замок и устроил со всеми удобствами. Какое-то время ей было любопытно. Я принялся учить первоначальный и беседовать с ней. Она отвечала, даже сама задавала вопросы… А потом захотела домой, – Фердинанд снова набил трубку, но передумал, вытряхнув табак прямо на пол, – Как только Мунлайт поняла, что я не собираюсь её отпускать, зная, что она не вернётся, принцесса поначалу просила освободить её по-хорошему, потом начала угрожать. И выть. Узнав, где спрятана их наследница, ратты предприняли несколько попыток её освободить.
– Почему Вы не отпустили её? – недоумённо спросила я.
– Что ж, это достойный вопрос. Мои исследования были закончены, материала накопилось достаточно, но только борясь с животным началом моей пленницы и меняя одну решётку за другой, я понял всю восхитительность этих созданий!
Его улыбка напомнила мне больного, бредящего от лихорадки и не осознающего, где он находится.
– Только подумайте, миледи! – он принялся расхаживать туда-сюда, громко топая своими сапогами по укреплённому полу, – Ратты это существа исключительной мощи! Если они захотят – они пролезут везде. Они сильные и выносливые, неутомимые воины, способные пройти колоссальные расстояния и при этом всеядные, способные выжить в практически любых условиях! Но взгляните, во что они превратились. Не звери, не люди – они застряли на середине. У них есть язык – но они не строят свою цивилизацию. Мудрость поколений передаётся из уст в уста – но даже имея ловкие лапы, они не предпринимают ни единой попытки изобрести письменность! Охотно учатся – но не пускают к себе чужаков. Подавляют размножение других особей кроме доминирующей пары, чтобы держаться одного места. А ведь они могли бы захватить мир! Но нет. Они только и могут талдычить об уважении к Природе и потоку жизни. От этого и деградируют. Пачками. Я провёл исследование, и знаете что? Больше не осталось ни одной колонии. Их вытеснили! Сказал об этом Мунлайт, а она «Такова жизнь». Бред!