Но, если подумать, как всего один поцелуй мог быть романтичнее, чем все наши многолетние отношения с Максимом? Мое сердце пропустило удар, когда я вдруг осознала, какой пустой была моя жизнь. Я то и дело прокручивала в памяти этот поцелуй, пытаясь разгадать его секрет. Прикосновение губ Марка к моим. Запах и вкус. Касания рук. Что в нем было такого?
Но меня еще мучила мысль о том ударе, который я нанесла Максиму вне зависимости от наших отношений. Я не должна была отвечать кому-либо взаимностью даже будучи обиженной на своего жениха. Это было просто нечестно...
К тому времени, как Настя высадила нас у дома папы, был уже примерно час ночи, и мое несчастное лицо в отражении автомобильных окон выглядело почти прозрачным. Смогу ли я скрыть это от отца? Он точно будет разочарован моим поведением, еще наверняка прочтет не одну лекцию о морали...
Я решительно постучала в темно-вишневую дверь его квартиры, а потом позвонила в звонок, пока Максим стоял рядом и вздыхал, изо всех сил стараясь скрыть свое раздражение. Настя наверняка назвала бы это пассивной агрессией, но я понимала, почему он выглядел таким раздосадованным.
Я услышала тихий щелчок дверного глазка, а затем звук открывающегося замка. На пороге стоял отец. Он слишком быстро моргал, словно пытаясь прогнать сон, в котором я теперь неожиданно оказалась, свалившись на его голову и в его квартиру.
Я помахала папе, нервно улыбаясь и взволнованно пискнула, бросившись ему навстречу:
— Привет, папа! Прости, что я приехала без предупреждения. Я только что прилетела, ну, сегодня утром, и вот уже здесь. А потом прилетел Максим…
Я бы продолжила нервничать и болтать, но отец сразу обнял меня своими знаменитыми медвежьими объятьями, и я почувствовала полную безопасность.
— Родная, это твой дом, ты можешь приходить сюда, когда только захочешь, — Он сделал паузу, отстранился и бросил взгляд на Максима. — Заходите скорее.
— Спасибо, папа! Ты не против, если мы с Максимом переночуем в моей комнате?
Отец только вздохнул в ответ и помог донести вещи по коридору. Наверное, такую реакцию вызывало именно присутствие Максима. Папу я не винила, на его месте я бы тоже никого не хотела видеть у себя дома.
Тут было все по-прежнему — свадебные фотографии родителей, мои школьные фото в деревянных рамках... Даже один кадр, где мы с папой устроили пикник у его пожарной части — мне было всего десять.
— Мне это все не нравится, — папа скрестил свои огромные руки на груди, дождавшись, пока Максим войдет в мою комнату. Отец был очень высоким и широкоплечим мужчиной, пугающе большим, но мне он казался скорее добрым и уютным плюшевым медведем.
— Что именно? — все-таки решила уточнить я.
— Твой выбор. Мне не нравится он, — сердито констатировал он, и его густые брови устремились к переносице в ужасно сердитом выражении лица.
— Серьезно? Пап, у нас вообще-то свадьба на следующей неделе! — возразила я и услышала смешок из комнаты. Я точно знала, что в этот момент Максим недовольно закатил глаза.
— Ну, от меня теперь так просто не отделаться, Михаил, — Максим бесцеремонно влез в беседу и похлопал моего отца по плечу.
— Я буду с Ариной всю оставшуюся жизнь, так что пора начать делать вид, что мы друг другу все-таки нравимся. Хотя бы немного.
Максим пожал плечами напоследок и прошел мимо нас в ванную. Теперь я закатила глаза — это все, что я могла сделать в ответ на его не слишком умную речь. Папе, пожалуй, было суждено ненавидеть любого парня, что я приводила в дом. Или, может, все было бы иначе, если бы на месте Максима был Марк?
На самом деле, мне казалось, что именно с Марком они могли бы поладить. Что-то в них было общее, просто я пока не поняла что. Может, доброжелательная улыбка или теплый насмешливый взгляд.
Я одними губами, не подавая голос, извинилась перед отцом, но он наклонился ко мне и прошептал:
— Если он только попробует обидеть тебя, я убью его голыми руками.
Мой отец не был жестоким, опасным или злым, но Максим явно раздражал его и мог вполне превратить в преступника. Я знала, что папа старался держаться с ним наилучшим образом, и была ему за это очень благодарна.
— Пап, все в порядке. Я просто очень устала. Мы можем поговорить утром? — с надеждой спросила я и потерла ладонями свои красные глаза.