Я представляю её тогда: молодую, красивую, умную, с редкой способностью быть одновременно неприступной и желанной. Её харизма, умение видеть людей насквозь, чувство собственного достоинства — всё это делало её магнитом для мужчин. Она знала цену себе и своим решениям, и это было её секретом силы.
— Так что, Никки, — говорит она мягко, чуть прищурившись, — не бойся своих чувств. Главное — быть честной с самой собой.
Глава 30
Я захожу в аудиторию и сажусь на предпоследнюю парту у панорамного окна. Антона сегодня не будет — он уехал на конференцию по международному частному праву. Оглядываюсь по сторонам и с удивлением понимаю, что на лекции присутствует всего около двадцати человек со всего потока. Недовольно качаю головой и открываю тетрадь.
В аудиторию входит преподавательница и сразу начинает объяснять новую тему. Я аккуратно записываю всё, что она показывает на слайдах, и стараюсь внимательно слушать. Вдруг на страницы моей тетради падает тень — рядом со мной кто-то садится. Я поднимаю глаза и натыкаюсь на ухмыляющегося Левицкого.
Его тёмные кучерявые волосы сегодня зачесаны назад, открывая прямой лоб. На Вадиме простые чёрные матовые джинсы и тёмная кофта — ничего вычурного, но выглядит он, как всегда, слишком уверенно.
Он двигает стул ближе, так что мы оказываемся вплотную друг к другу.
— Что ты делаешь? — цежу сквозь зубы, не отрывая взгляда от тетради и стараясь говорить как можно тише.
Предыдущий опыт уже научил меня осторожности.
— Почему ты шепчешь? — насмешливо спрашивает он.
Я стараюсь не обращать внимания на то, как наши колени соприкасаются.
— Зачем ты сел со мной?
Левицкий поворачивает голову, наклоняется ко мне и почти невесомо касается носом моих волос, затем моего виска. По телу тут же пробегают неприятные мурашки одновременно пугающе знакомых.
— Я скучал по тебе.
— А я нет, — морщусь я. — И отсядь от меня.
Я снова беру ручку и продолжаю записывать термины.
— Нет, — коротко, отрывисто и уверенно отвечает он.
Я откладываю тетрадь и тихо спрашиваю:
— Что ты хочешь от меня?
— Что я хочу от тебя? — он приподнимает бровь, а в глазах появляется знакомая насмешка. — Я уже говорил. Я хочу тебя.
Щёки тут же начинают гореть. Воспоминания того вечера всплывают слишком ярко, слишком некстати.
— О чём задумалась, чихуахуашка? — тянет он, и его ладонь ложится мне на ногу. Уверенно. Собственнически.
— Хочешь переспать со мной во второй раз? Так понравилось?
— Очень, — усмехается он, не отводя взгляда. — И я бы с радостью повторил. Но сначала хочу пригласить тебя на свидание.
Сердце срывается с ритма. Я поворачиваю голову и впервые за всё время смотрю на него внимательно. Его лицо неожиданно серьёзное, без привычной издёвки. И это пугает сильнее всего.
Бабушка сказала мне доверять своим чувствам — даже если они ведут не туда.
— Хорошо, — киваю я. — Но только одно свидание. И если мне что-то не понравится, я сразу уйду. Никакого давления с твоей стороны, Левицкий.
— Ты слишком быстро согласилась. Это на тебя не похоже.
— Я уже поняла, что чем дольше я тебе отказываю, тем сильнее ты меня хочешь. Поэтому надеюсь, что чем быстрее ты увидишь, какая я на самом деле, тем скорее перестанешь меня добиваться.
Он усмехается — уголком губ, почти довольный.
— Хорошо. Я напишу тебе.
— И ещё, — добавляет он, не убирая руки с моей ноги. — Ко мне подходила куратор. Спрашивала, начали ли мы искать место для выпускного.
— И что ты ей сказал? — я качаю головой, злясь на себя за то, что совсем забыла об этом.
— Сказал, что мы подбираем варианты и скоро поедем смотреть то, что нам понравится.
Я медленно выдыхаю и отворачиваюсь к преподавательнице, делая вид, что снова слушаю лекцию.
Стараюсь не думать о его близости, о том, как между нами искрит так, будто это уже давно не просто игра.
Сегодня будний день, но из-за отсутствия пар мы официально отдыхаем. Я нахожусь дома одна: мама с утра в редакции, папа — в суде.
В доме непривычно тихо, хотя людей вокруг достаточно. Домработницы занимаются своими делами, повар ещё утром всё приготовила и уехала, а садовники приводят в порядок территорию. Все заняты, каждый в своём ритме, и именно поэтому я ощущаю себя особенно одиноко.
Это редкое состояние только усиливает волнение перед свиданием, которое на сегодня назначил Левицкий.
Он написал, что заедет за мной сам. Отдельно подчеркнул, что с охраной разберётся лично, будто заранее знал, что меня это насторожит. В конце добавил короткое предупреждение — одеться как можно теплее.