Он указывает рукой в сторону леса, словно уже прокладывая путь.
— По дороге вы увидите сосновые боры, затем выйдете к озеру, дальше будет река и овраг. С него открывается панорамный вид на лес — место очень красивое.
Мужчина делает небольшую паузу, будто давая нам представить маршрут заранее.
— Путь действительно живописный, — добавляет он уверенно.
— Также по пути вы сможете сделать около двух остановок, — продолжает Степан Валерьевич. — Не торопитесь, наслаждайтесь маршрутом.
Он смотрит на меня чуть внимательнее и уже мягче продолжает:
— Хорошего вам отдыха. И, Николь, будьте уверены, с вами всё будет в порядке. Вадим здесь отлично ориентируется.
Степан Валерьевич отступает на шаг, давая нам пространство, и жестом указывает направление, откуда начинается маршрут.
Левицкий кивает ему в ответ, коротко благодарит и заводит снегоход. Двигатель глухо рычит, звук разносится по лесу и тут же тонет в плотных кронах деревьев. Он выруливает вперёд, занимая позицию первым, ровно так, как и было оговорено.
Я глубже вдыхаю холодный воздух, проверяю перчатки, крепление шлема и сжимаю руль. Сердце бьётся быстрее — от волнения и предвкушения одновременно. Передо мной спина Левицкого, и это странным образом придаёт уверенности.
Я запускаю двигатель, осторожно трогаюсь с места и следую за ним. Мы медленно выезжаем с поляны, и уже через несколько метров снегоходы скрываются между деревьями, уходя на маршрут, где лес становится гуще, а дорога — уже и тише.
Поначалу я держусь совсем рядом с Левицким, почти не отрывая взгляда от его спины. Он едет впереди ровно и уверенно, и мне важно чувствовать это расстояние — как ориентир и точку опоры. Я повторяю его движения, аккуратно сбавляю скорость там, где он притормаживает, и не позволяю себе резких манёвров.
Но с каждой минутой становится ясно: мне нравится. Снегоход слушается, дорога предсказуема, а чувство скольжения по снегу неожиданно приносит удовольствие. Волнение постепенно сменяется тихой радостью, а напряжение в плечах уходит.
Я всё ещё осторожна, держу безопасную дистанцию и не отстаю, но уже позволяю себе иногда отводить взгляд в сторону. Сначала мельком, затем дольше. Лес вокруг раскрывается — стройные сосны, глубокие сугробы, свет, пробивающийся сквозь кроны. Всё кажется живым и настоящим.
Спустя ещё немного времени я уже оглядываюсь чаще, успевая рассматривать заснеженные ветви, игру теней на снегу, редкие просветы между деревьями. Я продолжаю держаться рядом с Левицким, но теперь не из страха — а из осознанного спокойствия.
Мне нравится быть здесь, ехать за ним и видеть этот лес именно так: в движении, на скорости, в тишине.
Левицкий едет рядом, на расстоянии. Не лезет, не командует, не пытается «подстраховать». Иногда обгоняет, иногда замедляется, бросает на меня короткие взгляды, в которых читается одобрение. Я ловлю его взгляд и улыбаюсь в ответ, добавляя газу.
Холодный воздух щиплет щёки, снег летит из-под гусениц, лес мелькает по бокам. Я смеюсь прямо в шлеме — от скорости, от свободы, от того, что чувствую себя уверенно и легко.
Мы несколько раз останавливаемся. Я глушу мотор, слезаю со снегохода, ноги немного дрожат — не от страха, а от адреналина. Фотографирую лес, горы, небо. Потом Вадим фотографирует меня — растрёпанную, краснощёкую, с живыми глазами.
— Для первого раза ты слишком уверенно ездишь, — говорит он.
— Просто мне нравится, — пожимаю плечами. — И я быстро учусь.
Он усмехается, но ничего не отвечает.
Когда мы доезжаем до деревянного домика- кафе и глушим моторы, я снимаю шлем и глубоко вдыхаю холодный воздух.
— Это было удивительно, спасибо, — говорю я искренне.
Кафе оказывается полностью в деревянном стиле. Невысокий дом с тёмным, слегка потемневшим от времени фасадом, словно он стоит здесь уже десятки лет и видел не одну зиму. Крыльцо тихо поскрипывает под ногами, доски отполированы тысячами шагов.
Стоит открыть дверь — и на нас накрывает тёплый воздух, густой и уютный. После холода снегоходов он кажется почти осязаемым. Пахнет дымком из печи, свежим хлебом и крепким травяным чаем.
Пол внутри тоже скрипит. Потолок держат массивные деревянные балки, тёмные, грубые, без попытки казаться красивыми. На стенах — старые чёрно-белые фотографии: горы, люди в меховых куртках, снегоходы прошлых лет.
Между ними — оленьи рога, охотничьи трофеи и простые лампы под абажурами, дающие тёплый, жёлтый свет. Он ложится на дерево мягкими пятнами и делает пространство ещё уютнее.