Вадим посмотрел на меня и мягко улыбнулся:
— Всё, что ты хочешь, сбудется в своё время.
Затем он предложил снять двухместный домик на базе отдыха, так как уже темно, а дорога длинная и сразу предупредил, что спать будем на разных кроватях, если что.
Я кивнула, отправила родителям сообщение, что останусь с ночевкой у Полины, и мы вместе с работником базы пошли к домику. Вечер был удивительно тёплым — ни холодно, ни морозно — и я не могла не улыбнуться, разглядывая подсвеченные деревья.
Домик оказался настоящей маленькой сказкой. Деревянные стены сияли мягким янтарным светом от аккуратно расставленных ламп. Панорамные окна открывали вид на хвойный лес, где каждый луч света, падающий из фонарей, превращал деревья в стройные свечи. Внутри стоял тонкий аромат хвои и лёгкая дымка от свечей.
В гостиной мягкий ковёр цвета кофе с молоком под ногами, а на диване — роскошные подушки и пледы из мягкой шерсти, в которые хотелось укутаться с головой. В углу стоял небольшой камин с трескучим огнём, а на полках — книги и декоративные свечи, создавая атмосферу уюта и тепла.
Ванная была почти как маленький спа: огромная ванна напротив панорамного окна, сквозь которое был виден лес. Вода в ванне светилась мягким отражением свечей, а аромат хвои проникал внутрь, словно лес сам пришёл к нам в дом.
Я вдохнула глубоко, почувствовав себя воодушевленной и направилась в ванную, а потом в свою спальню и легла спать.
Глава 31
Я просыпаюсь медленно, будто выныриваю из глубокого сна. Первое, что вижу — свет. Он разлит по всему номеру, мягкий, зимний, почти серебристый. Панорамные окна занимают всю стену, и кажется, что между мной и лесом нет никаких границ.
Хвойный лес стоит совсем близко. Высокие ели, укутанные снегом, неподвижные и величественные. Солнце только поднимается, и его лучи скользят по верхушкам деревьев, превращая снег в россыпь блёсток.
Мир за стеклом кажется бесконечно тихим, чистым, неиспорченным.
Я приподнимаюсь на локтях, одеяло сползает к талии. Стекло слегка запотело от тепла в комнате, и я провожу по нему пальцами, оставляя прозрачную дорожку.
За окном — зима.
Я долго просто смотрю. Словно пытаюсь запомнить каждую деталь.
Вдруг замечаю белочку — она ловко скачет по ветке, замирает, оглядывается, а потом исчезает среди иголок. Всё это так спокойно, так правильно.
И именно в этой тишине внутри что-то начинает шевелиться.
Мысли подкрадываются незаметно, как холодный воздух, просачивающийся в щель.
Сначала — лёгкая тревога. Потом — знакомое сжатие под рёбрами.
Мне страшно.
Страшно быть с кем-то по-настоящему. Не флиртовать, не играть, не держать дистанцию — а открыться. Позволить человеку войти глубже, чем я обычно пускаю. Позволить себе зависеть.
Воспоминания вспыхивают резко, без предупреждения. Как я однажды уже поверила. Как доверилась мужчине, который казался идеальным. Как строила планы, как жила ожиданиями. А потом — его свадьба. С другой.
Я помню, как земля ушла из-под ног.
Иногда мне кажется, что в тот момент во мне что-то сломалось окончательно.
Я отвожу взгляд от окна. Слишком тихо. Слишком много мыслей.
Позже, когда вода в ванной уже остывает, а пар медленно оседает на зеркалах, я ныряю — просто чтобы заглушить внутренний шум. Под водой всё становится глухим, далёким. Там безопаснее. Там никто ничего не ждёт.
Я задерживаю дыхание дольше, чем нужно и лежу слишком долго.
— Николь!
Голос разрезает пространство.
Сильные руки вытаскивают меня из воды. Воздух резко обжигает кожу, я кашляю, чувствую, как меня заворачивают в полотенце, куда-то несут.
Через несколько минут я уже лежу в постели, укрытая одеялом до шеи. Передо мной — Вадим. Его лицо напряжено, глаза потемнели.
— Пей, — говорит он, поднося стакан. — Медленно.
Я делаю несколько глотков. Вадим не сводит с меня взгляда.
— Как часто у тебя такое бывает?
Я моргаю, делая вид, что не понимаю.
— Что именно? — чуть приподнимаю брови, словно вопрос кажется мне странным.
Он смотрит внимательнее. Слишком внимательнее.
— Николь…
— Я просто расслаблялась, — пожимаю плечами. — Ты же не думаешь, что я решила утонуть в ванной?
Я даже пытаюсь усмехнуться. Легко. Беззаботно. Как будто это правда смешно.
Вадим молчит несколько секунд. Он всё понимает. Видит, как я закрываюсь, как ухожу в привычную оборону — в лёгкость, в шутку, в притворное непонимание.
Левицкий вздыхает и проводит рукой по волосам.
— Моя мама однажды пыталась покончить с собой, — говорит он неожиданно спокойно.