— Мои первые отношения были токсичными, и они практически разрушили меня. Возможно, я боюсь, что все мужчины будут такими же.
Лицо Яковлева становится задумчивым. Он останавливается на мгновение, поворачивается ко мне, а его тёмные глаза в свете фонаря кажутся ещё глубже. Снежинки тихо кружатся вокруг нас, отражая свет, и кажется, что время замедлилось.
— Я не знал… — тихо говорит он. — Но, возможно, я понимаю тебя. Моя мама любила только одного человека, но он её предал. С тех пор она не доверяет никому.
— Это твой отец? — спрашиваю я тихо, стараясь выглядеть воспитанной, не переходящей черту. Голос слегка дрожит, но я стараюсь скрыть это.
— Да, он был первой любовью мамы, — отвечает Антон. — Но он её бросил ради женщины из обеспеченной семьи.
— Это ужасно… — шепчу я, опуская взгляд на собственные руки, замерзшие в перчатках. — Ты общался с ним?
Я осторожно кладу руку ему на плечо, словно хочу поддержать его.
— Нет, ни разу, — тихо отвечает он, слегка сжимая моё плечо в знак благодарности за жест. — Но хотел бы.
— И я думаю, что скоро с ним познакомлюсь, — Антон улыбается. На секунду его улыбка кажется безумной, но быстро возвращается к привычной, спокойной. Я замечаю, как на мгновение в его глазах загорелся какой-то необычный огонь — острый, почти опасный.
— Ты правда этого хочешь? — спрашиваю я осторожно, ощущая, как лёгкий мороз щиплет щеки, а тёплый свет фонарей отражается в инеем покрытых ветках деревьев.
— Да, — отвечает он, и голос звучит неожиданно мягко. — Я хочу увидеть его. Понять, в кого я такой. Мама совсем другая.
Я киваю, пытаясь представить себе эту женщину, о которой он говорит, и ощущаю странную смесь любопытства и тревоги. Снег под нашими ботинками тихо скрипит, ветер играет с концами моих волос.
— Значит, это для тебя важно, — говорю я тихо. — Понимать… откуда всё это, почему так.
Он смотрит на меня прямо, и в его взгляде нет ни злости, ни раздражения — только спокойное согласие.
— Да, — подтверждает он. — Иногда нужно просто встретиться с прошлым, чтобы понять настоящее.
— Пап, как прилетишь в Лондон, напиши мне, чтобы я не беспокоилась, — говорю я, обнимая его в просторном холле нашего особняка.
За панорамными окнами медленно падает снег, укутывая сад плотным белым покрывалом. В гостиной уже стоит высокая искусственная ёлка, украшенная золотыми шарами и тёплыми огоньками.
Вернуться до праздников мама не смогла. Папа решил не оставлять её одну в такой важный момент и купил билет, чтобы встретить Новый год вместе с ней.
Миша с женой смогут приехать только к началу февраля, поэтому в особняке остаюсь я одна.
Вернее… почти одна.
Я не собираюсь сидеть здесь в одиночестве. Левицкий пригласил меня на Новый год на закрытую базу отдыха — модное место в горах, куда просто так не попасть.
Там будут он, трое его друзей и их девушки. Домики из тёмного дерева, панорамные окна, открытый бассейн с подогревом и вид на заснеженный склон — по крайней мере, именно так это выглядело на фотографиях.
Папа отстраняется и внимательно смотрит на меня, словно пытается прочитать мои мысли.
— Если что-то случится во время вашего празднования, ты знаешь, что делать?
Он говорит спокойно, но в голосе слышится напряжение.
— Конечно, папа. Всё под контролем, — отвечаю я, поправляя кофту, съехавшую с плеча. — Там будут ещё ребята. Не только Левицкий.
Папа хмурится.
— Мне всё равно не нравится, что ты едешь на какую-то базу с этим мажором и его компанией.
Я закатываю глаза, но мягко улыбаюсь.
— Пап, это просто Новый год. У них свои девушки, мы будем большой компанией. Ничего криминального.
Он молчит несколько секунд, потом тяжело вздыхает и проводит ладонью по моим волосам — как делал всегда, когда переживал.
— Позвони мне, если станет некомфортно. В любое время.
— Обязательно.
В прихожей уже стоит его чемодан. Через несколько минут машина выезжает за ворота, и я остаюсь одна в огромном, слишком тихом доме.
Тридцатое декабря наступает быстро и как-то неожиданно. Уже к обеду мы подъезжаем к закрытой базе отдыха, спрятанной среди заснеженного леса. Высокие ели, укрытые снегом, стоят плотной стеной, а деревянные коттеджи с панорамными окнами выходят прям на склоны.
Меня сюда привозит Левицкий — он заехал за мной, и всю дорогу мы ехали вдвоём. Музыка тихо играла в салоне, а за окнами мелькали белые поля и лесные повороты.
По приезде администратор выдаёт нам ключи и распределяет комнаты. Я буду жить одна — и меня это устраивает. Комната Вадима оказывается рядом с моей. Элеонора заселяется вместе с Пашей. Данил и Кирилл — тоже вдвоём. А вот Мира — одна.