– Судя по твоей реакции, ты знала. Значит, знаешь больше, чем говоришь. Что ещё?
– Мне некогда играть в твои игры, – резко отвечаю, делая шаг в сторону.
– Вадим с ней переспал, чтобы сделать мне больно. Я был в неё влюблён, доверился лучшему другу и рассказал ему о своих чувствах, а на следующий день увидел их вместе.
– И что?
Кирилл приближается, каждый шаг медленный, словно предвестие беды.
– Ты хочешь, чтобы я сказала, что он поступил неправильно?
– Вадим был влюблён в Милу. Он хотел её. Всегда хотел. Они с детства были неразлучными. Никто не мог подойти к Милане – Вадим строго запрещал. Если думаешь, что он с ней переспал только чтобы причинить мне боль — ошибаешься. Он играет с людьми, как кошка с мышью. И ты, – медленно наклоняется ко мне ближе, – Можешь оказаться следующей мышью, которую он вскоре бросит, когда наскучишь.
– А ты? – срываюсь я, чувствуя, как гнев превращается в адреналин. – Как ты мог так поступить с Элей? Ты знал, что она тебя любит, и что сделал? Предложил ей открытые отношения и начал встречаться с ее младшей сестрой, с Мирой! Ты ничем не лучше Вадима! Но я рада, что Элеонора нашла парня, с которым у неё настоящие чувства.
Я вижу, как его лицо меняется. Тень злорадства сменяется шоком, и он отходит назад, но его холодный взгляд всё ещё сковывает меня, как ледяной захват.
🌸 Дорогие читательницы! 🌸
Поздравляю вас с 8 Марта! Пусть этот день будет наполнен улыбками, теплом и радостью, а каждый момент дарит вдохновение и уверенность в себе.
А теперь я хочу узнать ваше мнение о сегодняшней главе!
Как вам герои и их поступки? Кто вас больше удивил — Вадим, Кирилл или наша героиня? Чувствуется ли напряжение, которое я пыталась передать? Ваши впечатления и мысли очень важны — делитесь в комментариях!
Спасибо, что читаете, и пусть этот праздник принесёт вам немного магии даже среди будней.
С любовью,
Ваша Лекси Рид
Глава 37 18+
Огни гирлянд отражались в снегу, превращая каждый снежный сугроб в мерцающий кристалл. Музыка доносилась из дома, вибрируя сквозь стены, а на задней террасе над большим джакузи поднимался тонкий пар, словно облако тепла в холодном воздухе. Я шла быстрым шагом по деревянной дорожке, под ногами скрипел снег, и каждый шаг отдавался в груди напряжением.
Мне нужен был только один человек — Вадим.
Внутри меня всё кипело. Злость, обида, ревность — они свились в тугой комок, который сжимал грудь так, что было трудно дышать. Сердце билось учащённо, а мысли бились о стену невозможностью понять, как он мог так просто солгать.
Фраза, брошенная Кириллом, не выходила у меня из головы: Вадим был влюблен в Милану, хотя мне сказал другое. И я не могла отделаться от мысли, что между ними что-то осталось.
Я вышла на террасу и замерла. В джакузи сидела вся компания, смех, брызги воды и легкий аромат хвои из огней гирлянд сливались в одно ощущение неловкости и отчуждения.
Вадим развалился у бортика, лениво держал стакан с коктейлем, будто весь мир был только его. Рядом с ним Паша и Рената громко смеялись над какой-то шуткой, их руки переплетались, и мне показалось, что их смех режет мои глаза.
Напротив, Милана и Даня слились в поцелуе, почти не замечая остальных, а рядом с ними сидела Мира. Она, как всегда, оставалась спокойной, тихо потягивая коктейль через трубочку и наблюдая за всем со стороны, будто мир вокруг не мог её задеть, а мне хотелось быть такой же невозмутимой.
Я почувствовала, как холодный воздух кусает лицо, и попыталась собраться, чтобы подойти к Вадиму, но в груди всё ещё бился этот узел эмоций.
Когда я подошла, несколько человек сразу меня заметили.
— Николь! — услышала я знакомый голос Паши, полный радости. — Иди сюда!
Я улыбнулась, но улыбка была скорее формальной, чем искренней.
— Давай к нам, вода отличная! — добавила Рената, хлопая меня по плечу. — Раздевайся!
Я почувствовала на себе внимательный взгляд Вадима. Мне показалось, что его глаза могут прожечь насквозь. Хотелось отвлечься на что-то другое, но прежде чем я успела что-то сказать, Милана вдруг рассмеялась, придвинулась ближе и забралась Вадиму на колени. Она обвила его за плечи, а её лицо приблизилось к его губам буквально на миллиметр.
Смеющийся хор вокруг меня вдруг превратился в фон, я слышала только шум воды и собственное сердцебиение.
Внутри меня будто что-то оборвалось. Лёд, который я держала в себе, треснул, оставив пустоту, от которой становилось холодно и одиноко одновременно. Я заставила себя улыбнуться — холодной, почти расчётливой улыбкой.
— У меня… голова разболелась, — тихо пробормотала я, ощущая, как слова тонут в смехе и брызгах, — Я пойду в дом.