Никто особенно не обратил на меня внимания. Музыка, смех и плеск воды заглушили всё. Я повернулась и ушла, чувствуя, как лёгкая дрожь проходит по спине.
Я почти бегом поднялась на второй этаж особняка, чувствуя, как сердце колотится в груди, а руки дрожат. Как только я вошла в свою комнату, захлопнула дверь — и тишина ударила по ушам, словно слишком громко. Плечи сами собой затряслись, и через секунду я уже сидела на кровати, закрыв лицо руками. Слёзы лились сами, без предупреждения.
— Какая же я дура… — прошептала я, ощущая, как горькая боль сжимает грудь.
Минуты растянулись в бесконечность, пока я не заставила себя остановиться. Глубоко вдохнула, вытерла лицо и посмотрела на своё отражение в зеркале. Тот взгляд, который встретил меня, был чужим и знакомым одновременно.
— Хватит, — тихо сказала я себе. — Просто хватит.
Собрав остатки самообладания, я вышла из комнаты и спустилась вниз. Дом был почти пуст. На кухне горел приглушённый свет. На столе стояли бутылки алкоголя, бокалы и остатки закусок. Я стояла несколько секунд, смотрела на бутылку, будто решая, стоит ли это делать вообще.
Потом я открутила крышку и сделала глоток прямо из горла. Горький алкоголь обжёг рот, но я сделала ещё один глоток. И ещё. Он будто жёг не только рот, но и пустоту внутри.
И в этот момент входная дверь с тихим скрипом открылась.
Левицкий вошёл. В белом банном халате, с ещё слегка влажными волосами, на которых блестели капли воды. Он сразу заметил меня.
— Николь? — удивлённо сказал Вадим.
Я резко повернулась. Если он сейчас начнёт что-то объяснять, я просто сорвусь.
— Стой, — приказал Левицкий, делая шаг ко мне.
Но я уже поставила бутылку на стол и быстро ушла из кухни. В комнату я не побежала — там он бы нашёл меня сразу. Я свернула в соседний коридор и зашла в бильярдную — самую дальнюю комнату на первом этаже. Старый стол, сломанный кий…
Здесь никто обычно не задерживался.
Я захлопнула дверь и повернула замок. Старый замок плохо держался — его можно было открыть обычным нажатием. И уже через секунду ручка дернулась.
— Николь, открой.
Я молчала.
Дверь всё-таки открылась, и он вошёл.
— Что происходит? — спросил Вадим.
Я развернулась и медленно подошла к большому панорамному окну. С улицы был виден джакузи. Смех за окном продолжался, будто ничего не случилось. Кирилл махнул рукой и плюхнулся в воду.
— Я больше так не могу, — тихо сказала я, не оборачиваясь.
— Не могу что? — холодно спросил Вадим.
— Всё это.
Я почувствовала, как он берёт меня за локоть и резко поворачивает к себе. Его глаза… тёмные, почти чёрные, и в них кипела злость.
— Я спросил, — медленно произнёс Левицкий, — Что происходит?
Я горько усмехнулась.
— Я всё видела.
— Что именно?
— Тебя. И Милану.
Он замолчал на секунду.
— Мы играли в «правду или действие». Это было задание.
Его голос не дрогнул, и я поняла, что для Вадима это было просто нечто мимоходом, не заслуживающее внимания.
— Конечно, — тихо сказала я, отводя взгляд. — Очень удобно.
Я отвела взгляд.
— Я знаю, что Милана была твоей первой любовью. Так что неудивительно, что ты не отказался от этого… глупого действия и позволил ей сидеть на тебе.
Сначала Вадим усмехнулся, но через мгновение лицо резко изменилось.
— Кто тебе сказал такую чушь?
Я молчала. И вдруг он понял.
— Кирилл, — тихо сказала я.
Он смотрел на меня так, будто не мог поверить.
— Ты серьёзно? — спросил он. — Ты правда поверила Кириллу?
Я не успела ответить.
Левицкий сделал шаг ближе.
— Ты хочешь знать правду? — тихо сказал он.
Я подняла глаза.
— Милана не моя первая любовь.
С улицы снова донёсся смех, кто-то громко орал: «Действие! Действие!»
В этот момент Вадим сказал:
— Это ты.
И прежде чем я успела что-то сказать, он поцеловал меня.
Поцелуй был резкий, горячий, почти отчаянный. Я сначала замерла, но через секунду ответила.
Я ощутила, как его губы впиваются в мои с неудержимой силой, словно Левицкий сдерживался слишком долго. Мое тело отреагировало мгновенно — пульс участился, ладони упёрлись в его грудь, но не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы прижаться ближе.
Поцелуй стал глубже, языки переплелись в лихорадочном ритме, и я уловила на его губах лёгкий привкус хлора от бассейна, смешанный с ароматом его одеколона.
Вадим шагнул вперёд, прижимая мою спину к зелёному сукну бильярдного стола. Его тело плотно прильнуло, и я почувствовала, как его возбуждение упирается в мое бедро сквозь ткань халата.