— Мы уже обсуждали это. Я ему не нравлюсь. Мы просто друзья.
— Ботаник так же думает… — его голос стал ниже, жестче, — Или представляет, как приглашает тебя на очередную ночевку и трахает тебя?
Он сказал это почти спокойно — но в этом спокойствии чувствовалось что-то опасное, натянутое до предела.
Он сделал шаг ближе.
Слишком близко.
Я почувствовала тепло его тела, его дыхание — горячее, прерывистое. Он наклонился, почти касаясь лбом моего виска, словно отрезая меня от всего остального мира.
Я сглотнула, стараясь удержать контроль.
— Ты ошибаешься, — сказала я, но голос предательски дрогнул.
Слишком тихо.
Слишком неуверенно.
Он чуть отстранился — ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза.
И этот взгляд… он не был спокойным.
В нем кипело.
Ревность. Злость. Что-то еще, глубже, опаснее.
— Возможно, — медленно произнес он, не отводя взгляда.
Пауза.
Он скользнул взглядом по моим губам — слишком откровенно, слишком долго — и снова поднял глаза.
— Но ты тоже.
У меня перехватило дыхание.
Слова застряли где-то внутри, так и не найдя выхода.
Мы замолчали.
Оба.
Но это молчание не было пустым — оно было наполнено до краев. Недомолвками. Напряжением. Тем, что нельзя было сказать вслух — не здесь, не сейчас, не среди десятков случайных свидетелей.
Кто-то рядом громко засмеялся.
Хлопнула дверь машины.
Мир вернулся — резко, почти болезненно.
Но между нами ничего не изменилось.
Он медленно выпрямился, будто с усилием отрывая себя от меня.
— Нам нужно ехать, искать группу, которая выступит на выпускном, — сказал он тише, чем раньше.
Но напряжение в голосе никуда не делось.
Я кивнула, стараясь не выдать, как сильно сбилось дыхание, и обошла машину.
Дверца захлопнулась чуть громче, чем нужно.
А внутри все еще горело.
Дорогие читатели!
Завтра у меня день рождения, и я решила подарить вам небольшой сюрприз!
Также хочу поделиться с вами радостной новостью — я завершила написание книги. Понимаю, что не получила ответа по поводу выкладки глав, поэтому буду публиковать их, ориентируясь на свои чувства и вдохновение.
С любовью и благодарностью,
ваша Лекси Рид.
Глава 39 18+
— Николь, останься у меня сегодня на ночь, прошу тебя, пожалуйста, — Вадим почти не отрывает от меня взгляда. В его голосе нет привычной уверенности — только усталость и какая-то тихая, упрямая надежда.
Мы сидим в ресторане уже больше часа, но я почти не чувствую вкуса еды. Слишком долго мы не виделись. Две недели его не было в городе — Санкт-Петербург, бесконечные дела с отцом, встречи, звонки.
И все это время я жила как будто в паузе, между вдохом и выдохом.
Мы старались переписываться, но Вадим то был уставшим, то слишком занят.
После нашей ссоры прошло три недели. Три долгие недели, в течение которых мне пришлось не просто оправдываться — доказывать. Объяснять. Собирать по кусочкам его доверие.
Я даже устроила Антону свидание с той самой девушкой из параллельной группы — глупый, отчаянный поступок, но он сработал. Вадим поверил. Почти.
— Хорошо, — тихо отвечаю я, глядя ему в глаза.
Внутри что-то щелкает — как будто я делаю шаг не просто к нему, а обратно, туда, где мы были до всей этой истории.
Я достаю телефон и быстро пишу родителям, что останусь у Полины. Пальцы на секунду зависают над экраном — неприятное ощущение маленькой лжи, но я отталкиваю его. Сейчас не об этом.
Вадим молча кивает, будто боялся, что я передумаю, оплачивает счет и вскоре мы уже выходим в прохладный вечер.
Дорога проходит почти в тишине, но это не неловкость — скорее напряжение, густое, ощутимое. Он иногда бросает на меня короткие взгляды, и в каждом из них — больше, чем слова могли бы передать.
Мы въезжаем в закрытый жилой комплекс — не показной, не кричащий, но дорогой в каждой детали. Шлагбаум открывается почти сразу, камеры поворачиваются вслед машине.
Вадим уверенно сворачивает на подземную парковку: свет мягкий, рассеянный, бетонные стены без единой трещины, идеально размеченные линии. Машина плавно заезжает на свое место, и двигатель глохнет, оставляя после себя гулкую тишину.
Мы выходим, и звук наших шагов отдается эхом. Вадим берет меня за руку и ведет к лифту.
Лифт поднимается быстро и почти бесшумно. Стеклянная панель отражает нас: он — в расстегнутом на одну пуговицу пиджаке, напряженный, сосредоточенный, я — с распущенными волосами и в коротком белом платье. Между нами почти нет расстояния, но никто не делает первого движения.
Двери открываются прямо в квартиру.