Я невольно замираю на пороге, когда Вадим уходит в гардеробную.
Пространство раскрывается передо мной, огромное и двухуровневое, с потолками, которые словно тянутся к свету, заливающему панорамные окна. Интерьер дерзкий и насыщенный, где камень, металл и темное дерево сплетаются в смелую, почти музыкальную гармонию, задавая ритм каждой комнате.
Массивные светильники, диван сложной формы и картины с яркими мазками будто шепчут истории о хозяине, о вкусе и власти, не требуя слов. Здесь каждая деталь — персонаж сама по себе, играющая на грани роскоши и вызова, заставляя пространство жить, дышать, притягивать.
Я медленно шагаю внутрь, и странное, почти электрическое волнение разливается по груди, предвещая, что эта квартира способна раскрыть больше, чем просто интерьер
Кухня открытая, переходящая в гостиную. Я подхожу к острову и провожу пальцами по поверхности — холодный, гладкий камень, идеально отполированный. От прикосновения по коже пробегает легкий холодок.
Слышу, как Вадим снимает рубашку — ткань тихо шуршит, падая на спинку кресла.
Я не оборачиваюсь. Просто стою, опираясь ладонями о стол, и пытаюсь успокоить дыхание, которое почему-то сбивается.
Через секунду я чувствую, что Вадим стоит позади меня.
Тепло его тела за спиной. Его дыхание у моей шеи.
Он аккуратно убирает мои волосы в сторону, открывая кожу, и его губы касаются моей шеи — сначала почти невесомо, будто проверяя, можно ли.
Потом увереннее.
По телу проходит резкая волна — от шеи вниз, в живот, в кончики пальцев.
— Я скучал, — тихо говорит он, почти шепотом, и его голос вибрирует у самой кожи.
Я закрываю глаза.
Его руки находят молнию на моем платье. Он не спешит — медленно, будто растягивая момент, расстегивает ее, касаясь пальцами моей спины. От каждого такого прикосновения внутри становится жарче.
В этом движении нет грубости — только напряжение, сдерживаемое слишком долго.
И я понимаю, что он не просто просил меня остаться.
Он ждал этого момента все эти недели — так же, как и я.
Платье соскальзывает с моих плеч и падает на пол, оставляя меня в тонких трусиках, которые уже пропитались влагой от возбуждения. Вадим грубо прижимает меня к себе, его тело твердое и горячее, и правая рука ложится на мою шею — не сдавливая сильно, но достаточно, чтобы я почувствовала его контроль.
Левая рука скользит вниз, пальцы касаются края мокрых трусиков, отодвигают ткань в сторону и проникают внутрь, сразу находя клитор и начиная тереть его круговыми движениями. Я стону, голова откидывается на его плечо, тело выгибается под волной сладкой боли, а пальцы судорожно вцепляются в край стола, пытаясь не рухнуть
Его пальцы двигаются быстрее, проникая глубже. Я задыхаюсь от удовольствия, бедра инстинктивно раздвигаются шире, приглашая его глубже.
Дыхание Вадима обжигает кожу, и после нескольких таких толчков он резко поворачивает меня лицом к себе. Его глаза горят, полные голода, и он приказывает низким, хриплым голосом:
— Сними их. Сейчас же.
Я послушно стягиваю трусики вниз, ткань липнет к бедрам от моей собственной смазки, и швыряю их в сторону. Теперь я полностью обнажена, кожа покрыта мурашками от прохлады комнаты и жара его взгляда.
Вадим не медлит — расстегивает ремень, стягивает брюки вместе с боксерами. Он полностью голый, мышцы напряжены, и я не могу отвести глаз от его тела, такого мощного и готового, по которому я так сильно скучала.
Он притягивает меня ближе, губы впиваются в мои в страстном поцелуе — язык проникает глубоко, исследует рот, словно он хочет поглотить меня целиком. Я отвечаю, впиваясь пальцами в его плечи, но Вадим внезапно разворачивает меня спиной к себе, толкая вперед.
Мои ладони упираются в холодный стол, поверхность леденит кожу живота и бедер, заставляя меня вздрогнуть. Он раздвигает мои ноги шире, одной рукой сжимая бедро, а другой направляя член к входу.
— Твой вид сзади просто завораживающий, — бормочет он, и в следующую секунду входит в меня одним мощным толчком, заполняя полностью. Я вскрикиваю и боль смешивается с удовольствием, и я выгибаюсь, прижимаясь ягодицами к его бедрам.
Вадим начинает трахать меня ритмично, сильно — каждый толчок вбивает его глубже, шлепки кожи о кожу эхом отдаются в комнате. Его руки сжимают мои ягодицы, пальцы впиваются в плоть, оставляя следы, пока он ускоряется, трахая без пощады.
Я стону громче, тело трясется от каждого удара, соски трутся о холодный стол, усиливая ощущения. Вадим наклоняется, его грудь прижимается к моей спине, губы касаются шеи, покусывая кожу, а одна рука скользит вперед, чтобы тереть клитор в такт толчкам.