Мама — в белых брюках и рубашке, с ещё более короткой стрижкой, чем раньше, — выглядела так же собранно и элегантно. Она мягко улыбалась, поддерживая разговор, не теряя контроля ни на секунду.
Папа был доволен. Это читалось в его голосе, в движениях, в том, как он держал внимание на себе.
Я почувствовала, как улыбка медленно сходит с моего лица.
И только тогда поняла, что всё это время не дышала. Рука Вадима все еще была на моей пояснице, притянула меня ближе. Уверенно. Спокойно. Без лишних движений. Не спрашивая — просто зная, что мне это нужно.
Тея на моих руках тихо заворочалась и уткнулась мордой в рукав куртки, будто тоже уловила напряжение.
Папа поднял взгляд сначала — на меня. И на мгновение в его глазах мелькнуло что-то привычное и тёплое. Но затем он увидел Вадима, его руку на моей талии и нашу собаку у меня на руках.
И всё исчезло.
Лицо стало жёстким, взгляд — холодным, тяжёлым. Улыбка стерлась так резко, будто её и не было.
Он не просто не ожидал. Он был к этому не готов.
И я знала почему.
Я сама когда-то рассказала слишком много. Слишком резко. Сделала всё, чтобы у него сложилось о Вадиме чёткое, негативное мнение.
И теперь стояла здесь, рядом с ним. Как с человеком, от которого не откажусь.
Я почувствовала, как внутри поднимается вина — неприятная, жгучая.
Вадим медленно провёл ладонью вверх-вниз, словно заземляя.
Я повернула к нему голову.
Его лицо оставалось таким же — спокойным, собранным, почти равнодушным к происходящему. Ни напряжения, ни попытки понравиться, ни оправданий. Он не пытался произвести впечатление. И именно это выдавало в нём уверенность сильнее любых слов.
Как будто он заранее знал, что его здесь не ждут — и это ничего не меняло.
Мне стало легче.
— Пап, — я заставила себя улыбнуться. — Знакомься, это мой Вадим.
На секунду я замялась, но всё же договорила:
— Мой молодой человек.
Повисла пауза. Плотная. Давящая.
Папа медленно подошёл ближе, не отрывая взгляда от Вадима. Скользнул по мне — коротко, почти формально — и демонстративно проигнорировал Тею.
— Левицкий, значит, — произнёс он.
Без вопроса. Как приговор.
Вадим спокойно протянул руку:
— Да. Рад знакомству, Дмитрий Александрович.
Он говорил ровно, без тени напряжения, словно это обычная деловая встреча.
Пауза затянулась на долю секунды дольше, чем нужно.
Папа пожал его руку.
Коротко. Сухо. Формально.
— Взаимно, — ответил папа и сразу развернулся, направляясь в столовую, словно на этом всё.
Ни одного лишнего слова. Ни одного жеста, который можно было бы принять за одобрение.
Чёткая дистанция.
Миша тихо и довольно усмехнулся и шагнул вперёд, протягивая руку:
— Наконец-то познакомились с тобой. Я о тебе уже слышал.
Я резко посмотрела на него, даже с отвращением.
В его взгляде читалось любопытство и скрытое удовольствие от того, как папа повел с Вадимом. Он наблюдал и оценивал, и я была уверена, что в глубине души злился, поняв, что на мне больше не было его поводка.
Вадим слегка улыбнулся. Но в этой улыбке не было тепла.
Он не отпустил меня. И руку для рукопожатия не подал.
Оставил всё как есть — ладонь на моей талии, спокойную позу, прямой взгляд.
Чёткая граница.
— Надеюсь, только хорошее, — сказал Вадим ровно.
Холодно. Почти лениво.
Как будто разговор не стоил усилий.
Миша задержал на нём взгляд, чуть дольше, чем нужно, но ничего не сказал — только усмехнулся и ушёл вслед за отцом, окликнув его почти заискивающе.
Напряжение не исчезло.
В этот момент мама резко поднялась с дивана.
Она всё поняла и решила вмешаться раньше, чем ситуация выйдет из-под контроля.
— Ласточка, — мама подошла ко мне, и её голос стал мягче, теплее. — Как же я рада тебя видеть.
Она потянулась поцеловать меня, но Тея вдруг зашевелилась и тихо зарычала, приподнимая голову.
— Ого! — мама удивлённо рассмеялась. — А вот и моя внучка. Какая ты прелестная… ещё и рычишь. Наш характер.
Её смех немного разрядил обстановку.
Она перевела взгляд на Вадима — внимательно, но без холода.
— Я рада наконец познакомиться, — сказала она искренне, — Называй меня Региной, без формальностей, прошу, я же еще молодая девушка.
И это звучало честно.
Вадим кивнул, спокойно принимая её тон — так же ровно, без попытки понравиться, но и без отстранённости.
В этот момент Даша подошла к нам, грациозно вставая и отдавая свою чашку с блюдцем нашей горничной.
— Привет, — сказала она мягко.
— Привет, — ответила я.
И внутри неприятно кольнуло.