Вадим спокойно влился в процесс, не показывая ни спешки, ни волнения. Он делал всё уверенно, точно понимая, что делает, словно его присутствие здесь было естественным и логичным. Д
Даша привезла из Франции бутылку вина, улыбаясь с лёгкой гордостью, и передала её папе, который кивнул в знак благодарности.
Мама тем временем увела нас в дом.
— Сегодня у нас женский вечер, — сказала она с мягкой, но твёрдой улыбкой, от которой невозможно было отказаться.
Мы спустились в хаммам. Тёплый пар обволакивал тело, расслабляя мышцы, снимая напряжение, которое я даже не замечала в течение дня. Массажистки заботливо разрабатывали спину и плечи, и впервые за долгое время я расслабилась.
Тея осталась с Вадимом, и я не испытывала тревоги — она любила его, даже возможно больше, чем меня.
После хаммама мы переместились в бассейн. Вода была тёплой, успокаивающей, мягко скользящей по телу.
Разговор плавно перешёл на мамину книгу. И вдруг всё стало легко и непринуждённо.
Я наблюдала за Дашей и с каждым моментом понимала, насколько ошибочно формировался мой образ в голове. Она не была холодной или надменной. Она была искренней. Её смех был лёгким, без фальши, а манеры — естественными.
— Мы с отчимом однажды решили произвести впечатление на маму ужином, — рассказала она, смеясь, — и чуть не устроили пожар.
Я не смогла удержаться и расхохоталась. Чистый, искренний смех. Давно я так не смеялась.
— Помню, Николь в десять лет тоже решила испечь мне торт на день рождения, — вставила мама, выбираясь из воды, её волосы блестели, а кожа светилась после бассейна.
— Мам! — я вздохнула, смеясь.
— Ласточка, ты старалась, — улыбнулась она, — Но весь дом потом был в креме. Горничные убирали его несколько дней.
— Регина, я такая же! — засмеялась Даша, — Как-то раз варила отчиму борщ… лучше бы не варила.
— Ох, девочки… — мама покачала головой, но в её голосе звучало тепло, а глаза сияли от смеха.
В этот момент в помещение вошла Кира, наша горничная:
— Вас приглашают на веранду, — сказала она мягко, чуть наклонившись.
Мы быстро вылезли из бассейна, обсушились и переоделись, всё ещё смеясь и обсуждая забавные моменты из детства. На этом фоне Даша казалась ещё более живой и искренней, без всякой надменности, просто обычной девушкой, с которой приятно быть рядом.
Когда мы вышли на веранду, вечер уже опускался, наполняя пространство мягким золотым светом, смешанным с запахом жарящегося мяса и дыма.
Папа стоял у мангала, оживлённо беседуя с Мишей, они обсуждали детали приготовления, вовлекая друг друга в разговор с азартом. Вадим сидел чуть в стороне, одна рука на телефоне, другая гладя Тею, которая с интересом наблюдала за происходящим.
Его спокойствие контрастировало с шумом вокруг, но это не выглядело отстранённостью — скорее уверенной осознанностью.
Тея заметила меня первой. Она оживилась, и Вадим спустил ее со своих колен. Щенок рванул ко мне, радостно виляя хвостом.
Я присела на корточки, обняла её, прижав лоб к мордочке.
— Скучала? — шепнула я.
Я подняла взгляд и заметила, что Вадим наблюдает за этим тихо. Его взгляд был пристальным, но мягким, уголки губ чуть приподнялись в едва заметной улыбке.
— Как вкусно пахнет! — подошла мама к мангалу, улыбаясь папе. — Думаю, мясо у нас получилось.
Даша тихо подошла к спине Миши и обняла его, он сначала даже не заметил её, продолжая разговор с папой, а потом слегка расслабился в объятиях.
— Посмотрим, — мягко ответил папа, переводя взгляд на меня. — Твой Вадим тоже участвовал.
Я чуть удивилась — папа нечасто делал такие признания.
Мы сели за стол. Веранда была оборудована так, чтобы даже прохладной весной или поздней осенью было комфортно. Обогреватели создавали мягкое тепло, свечи добавляли уюта.
Мы пробовали мясо, вино, слушали шутки и смех вокруг, но нас с Вадимом будто не существовало, никто не обращал на нас внимания — и это было приятно.
Я положила голову ему на плечо, закрыла глаза, ощущая тепло и стабильность рядом с ним. Тея устроилась рядом, я накрыла её маленьким пледом, чтобы ей было комфортно и не холодно.
— Я, кстати, с ней гулял и покормил, — тихо сказал Вадим.
Я посмотрела на него и улыбнулась.
Он наклонился, поцеловал меня в макушку, а потом положил голову на мою, обнимая. Нам принесли большие и теплые пледы, и мы укрылись ими.
Огонь в костровой чаше потрескивал, смех и разговоры звучали вокруг, но для нас это было фоном, гармоничным и спокойным.