Когда окончательно стемнело, папа встал.
— Уже поздно, — твердо сказал он. — Пора отдыхать.
Мы вернулись в дом. Тепло веранды сменилось привычной строгостью интерьера.
— Вадим, ты ляжешь в гостевой комнате, — сухо сказал папа, проходя мимо нас с мамой и Дашей.
Я закатила глаза и встала с дивана. Плед запутался в ногах, я чуть не потеряла равновесие.
Вадим подскочил, но Миша оказался быстрее. Он ловко поймал меня за талию.
— Осторожно, златовласка, — горячо прошептал он.
Я резко отстранилась, словно обожглась, и Миша отступил с лёгкой усмешкой, подмигнув мне.
Вадим держал Тею, наблюдая за мной. Его взгляд был внимательным, спокойным и слегка насмешливым.
____
Я вышла из ванной, обвив волосы полотенцем, и замерла.
Вадим стоял в моей спальне, тихо, спокойно, но с внимательным взглядом, словно разглядывал каждый уголок моей жизни, пытаясь понять, кто я, где я дышала, что меня окружало.
На моей кровати лежала Тея, но, заметив его, сразу подпрыгнула, радостно завиляла хвостом и прижалась к нему боком.
— Ты… — выдохнула я, крепко держась за полотенце, чтобы оно не сползло с тела. — Напугал.
Он медленно перевёл взгляд на меня, и я увидела ту тихую улыбку, которая могла согреть даже ледяной ветер.
— Извини, — сказал он мягко и его глаза блестели.
Я сделала шаг ближе.
— Не самый тёплый приём, — сказал Вадим с лёгкой усмешкой, — Но мне понравился вечер.
Я усмехнулась, сквозь усталость и смесь воспоминаний:
— Это ещё мягко сказано.
Он внимательно смотрел на меня, изучая каждую черту лица, каждое движение.
— Этот Миша… — тихо сказал Левицкий, и в голосе прозвучало чуть больше, чем простое любопытство.
Я замерла.
— Твой бывший?
Кивнула, ощущая, как прошлое накатывает волнами.
— Я должна была рассказать это раньше… — начала я, медленно садясь на край кровати. — Я была влюблена в него с шестнадцати лет. Он меня совершенно не замечал. И только в прошлом году, на одной из очередных встреч, мы вдруг обнаружили, что у нас есть общие интересы, и это словно открыло дверь, которую я раньше боялась даже приоткрыть.
Вадим сел рядом. Его плечо касалось моего, пальцы едва соприкасались с моими, а тепло от него разлилось внутри, делая каждый вдох легче.
— Только Эля знает всю эту историю, больше я никому не рассказывала, даже маме с бабушкой.
Вздохнула и продолжила.
— С того момента мы начали общаться очень тесно. Мне всегда казалось, что он был особенным, удивительным, совсем не таким, как все. Я думала, что Миша отличается от всех парней, которых я когда-либо встречала. Я даже невольно сравнивала тебя с ним и думала: «Вот настоящий мужчина, которому я могла бы доверить своё сердце».
Я усмехнулась сквозь боль, и в этом смехе слышалась и горечь, и ностальгия:
— И мне казалось, что он наконец-то влюбился в меня.
Я провела рукой по лицу, дрожа чуть-чуть от воспоминаний, от того, какой я жалкой была, и Вадим наклонился ближе, внимательно слушая, словно каждое слово было для него важным.
— Полгода… — голос срывался, превращаясь почти в шёпот. — Подарки, встречи, переписки… Он умел красиво ухаживать: поездки в мои любимые месьа, присылал цветы, давал советы. Он умел впечатлять, делать всё, чтобы я чувствовала себя счастливой с ним. Я думала, что у нас настоящая любовь.
Я закрыла глаза, невольно вспоминая прошлое.
— Он был моей первой любовью и моей первой близостью. Я отдавала ему не только сердце, но и тело, доверяла всем своим чувствам, позволяла себе быть слабой, открытой, без масок. Я верила, что никто другой не сможет понять меня так, как он.
Тишина в комнате стала тяжёлой, почти осязаемой.
— Потом он сказал, что должен жениться на девушке… — голос дрожал. — На девушке из богатой семьи в Германии. Он обещал, что придумает способ быть со мной и отменить свадьбу. Я верила ему, ловила каждое его слово, повторяла их себе в голове, как мантру, и продолжала тайно встречаться с ним, тайком ждала его звонков и сообщений, надеясь, что всё обернётся так, как он обещал. Каждая встреча была как вздох надежды, а каждая разлука — как тихая боль, которую я пыталась не показывать никому, даже себе.
Я закрыла глаза.
— Случайно узнала, что он уже женился… — голос сорвался, и я сжала кулаки, пытаясь сдержать дрожь. — Я узнала это, когда он летел по работе на встречу. Казалось, мир замер: все мои надежды, все обещания, которые он давал, рухнули в один миг. Сердце сжалось, в груди было пусто и больно одновременно. Я ехала за рулем, не веря своим ушам, перебирая в голове каждую встречу, каждый его взгляд, и понимала, что всё это было иллюзией.
Голос стал почти шёпотом, едва слышным: