— В тот день я попала в аварию… — голос дрожал, а воспоминания сжимали грудь. — Я позвонила ему, чтобы узнать правду. Он взял трубку спокойно, будто ничего не случилось, говорил ровным, спокойным голосом, без жалости или сожаления. И оказалось… да. Он сказал, что любит свою жену, что она чудесная, что с ней можно завести детей. Я слушала, застыв, ощущая, как его спокойствие и уверенность разрывают меня на части.
Вадим напрягся, пальцы чуть сжались в кулак. Его глаза были полны невысказанного гнева и заботы.
— Что?
Я тихо покачала головой:
— Лежала в больнице несколько месяцев. Были переломы, сотрясение… и я не могла прийти в себя. Он прилетал в Россию — мой отец рассказал ему обо мне, о том, что я попала в аварию, потому что не заметила встречную машину, была в телефоне, и мы столкнулись лоб в лоб, — я усмехнулась сквозь горечь, — Миша ни разу не навестил меня. Лежа в больнице, я следила за аккаунтом Даши и видела их свадебные фотографии… Он улыбался на них, счастливый, а я чувствовала, как моё сердце сжимается от предательства.
Я выдохнула, и грудь чуть расслабилась:
— После того как я выздоровела и меня выписали из больницы, я снова встретила его… — голос стал тихим, почти приглушённым. — Он подошёл ко мне, опустил взгляд, потом посмотрел прямо в глаза и извинился. Клялся, что никогда не любил Дашу, что она ужасная, высокомерная стерва, которая только принижает его, унижает и не уважает, а он сам… он ведь вырос в детдоме. Он говорил это так убедительно, с дрожью в голосе, будто каждое слово было истиной. Я слушала и верила ему… верила всем сердцем.
Горькая усмешка выскользнула на моих губах:
— Пока не увидела, как он пишет своей жене, что любит её и мечтает поцеловать. Я была наивной. Но теперь я рада, что узнала это. В том году я была не сама собой… Моё состояние зависело от него. Я не могла думать ни о чём, кроме него. Все мои цели, амбиции, мечты отошли на второй план. Я жила словно в золотой клетке, ожидая его ответа на каждое сообщение.
Тишина стала ещё плотнее, но я удивилась, когда поняла: больше не было боли. Только холодное равнодушие и ясность.
— Пока не увидела, как он пишет своей жене, что скучает по ней и мечтает трахнуть её, как только прилетит домой. И тогда я бросила его без сожалений. Сейчас я понимаю, что была наивной. Но теперь я рада, что узнала правду. В том году я совсем не была сама собой… Моё состояние зависело только от него. Я не могла думать ни о чём, кроме него. Все мои цели, амбиции, мечты отошли на второй план. Я жила словно в золотой клетке, цепляясь за каждый его ответ на сообщение, ожидая его слов, его внимания, словно это было всё, что имело значение.
Вадим не сказал ни слова. Он сел на корточки и обхватил моё лицо ладонями, осторожно прижал к себе, его губы коснулись моих — мягко, но уверенно. Тепло разлилось по телу.
В этот момент Тея подбежала к нам, запрыгнула на колени, лизала наши руки, и мы оба засмеялись — смех лёгкий, почти детский, снявший остатки тяжести.
— Он отвратительный человек, Николь, — руки Вадима всё ещё держали моё лицо. — Я бы хотел избить его и увидеть выражение лица твоего отца, если бы он узнал, как его любимый сын поступил с родной дочерью. Но я никогда не сделаю с тобой то же самое. Клянусь.
Вадим всё ещё сидел на корточках рядом с кроватью, его взгляд не отпускал меня ни на секунду. Но вдруг он встал, плавно приблизился и начал жадно целовать меня — сначала мягко, исследуя губы, а потом страстнее, как будто хотел выжать из поцелуя всё напряжение и воспоминания, что жили во мне.
Я едва успела вдохнуть, когда он нежно, но уверенно подтолкнул меня на кровать. Тея, почуяв, что её покой могут нарушить, спрыгнула с лестницы и ушла на своё маленькое место, сворачиваясь калачиком, тихо сопя.
Вадим опёрся коленкой на кровать и слегка раздвинул мои ноги в сторону. Его глаза приковали меня к себе.
— Ты сравнивала меня и его… и считала его лучше меня, верно? — голос Вадима был мягким, но в нём чувствовалась острая, почти жгучая заинтересованность.
Я кивнула, не отводя глаз от его губ, словно каждое слово вызывало у меня физическое дрожание.
— А что ты думаешь сейчас? — продолжил он, опускаясь ближе, так что наши лица оказались почти на миллиметр друг от друга. — Сравниваешь нас, особенно когда мы спим вместе, а?
Я усмехнулась сквозь лёгкую дрожь, потянулась к его шее, чтобы наши носы и лбы соприкоснулись, и почувствовала его тепло, силу и полное внимание, сосредоточенное только на мне.
— Нет… — выдохнула я, чувствуя, как каждый сантиметр моего тела откликается на его присутствие. — Ведь ты сделал всё, чтобы убрать все мысли о нём. Теперь есть только я, ты и наша Тея.