Он стоял в прихожей — в рубашке с закатанными рукавами, немного уставший, но всё такой же собранный. И как только увидел меня — его взгляд изменился. Стал мягче. Теплее.
— Это тебе. Прости, что в последнее время задерживаюсь, — сказал он, протягивая огромный букет.
Свежие цветы пахли ярко, почти пьяняще.
Я подошла ближе, провела пальцами по лепесткам… и поцеловала его.
— Спасибо.
Мы ужинали вместе. Медленно, без спешки. Обсуждали день, планы, смеялись над какими-то мелочами. Тея крутилась рядом, требуя внимания, и Вадим иногда наклонялся, чтобы погладить её, не отрываясь от разговора.
В какой-то момент он просто взял мою руку и нежно гладил её.
На следующий день мы вместе пошли на учёбу. Вадим специально взял несколько выходных, чтобы провести со мной больше времени. Тею мы оставили с бабушкой — мама в эти дни была занята встречами с читателями и почти не появлялась дома.
На этой неделе у дедушки был день рождения, и Вадим познакомился со всеми моими родственниками. Он держался спокойно и уверенно, старался быть вежливым, не лез в разговоры, но и не молчал слишком долго.
Бабушке и дедушке он сразу понравился — возможно, за искренность и простоту. Папу же это только злило: Миша же бабушке не нравился, и она этого никогда не скрывала. Их отношения давно были натянутыми, почти холодными, и появление Вадима лишь сильнее подчёркивало эту разницу.
У входа в университет меня встретил Антон — с чашкой чая в руках, как будто это уже стало привычкой. Он улыбнулся, заметив меня, но стоило ему увидеть Вадима рядом, как улыбка тут же исчезла, сменившись сдержанным выражением лица. Левицкий сделал вид, что ничего не происходит, будто эта перемена в настроении его не касается.
Мы зашли внутрь, перекидываясь короткими фразами с Яковлевым. Вадим шёл рядом со мной, не вмешиваясь в разговор, но внимательно прислушиваясь. Обстановка становилась всё напряжённее, однако в этот момент к нам подбежала Полина — как всегда живая и улыбчивая. Она быстро переключила внимание на себя, заговорила о чём-то незначительном, и напряжение постепенно сошло на нет.
День прошёл спокойно, почти незаметно. То же самое можно было сказать и о следующих днях — без резких событий.
____
Прошло время.
Мы сдали государственные экзамены и защитили дипломы — у большинства были «отлично» и «хорошо». Родители гордились мной и сделали по-настоящему роскошный подарок — квартиру стоимостью в несколько десятков миллионов. Для нашей семьи это не было чем-то невозможным, но для меня всё равно казалось серьёзным шагом во взрослую жизнь.
Бабушка тоже подчеркнула важность момента — она вручила мне семейный перстень, старинное украшение, которое передавалось по женской линии. Его ценность была не столько в стоимости, сколько в истории.
Мы отпраздновали это событие в хорошем ресторане вместе с Антоном, Полиной и Лёвой. Вечер был продуман до мелочей — отдельный зал, спокойная музыка, дорогие блюда. Но даже в этой расслабленной, почти идеальной обстановке чувствовалась напряжённость: Яковлев по-прежнему игнорировал Вадима, демонстративно не вступая с ним в разговор.
Когда Антон ушёл раньше, сославшись на дела, атмосфера заметно изменилась — разговоры стали живее, кто-то даже рассмеялся громче обычного. Это было слишком очевидно, чтобы не заметить, но я предпочла промолчать.
До вручения дипломов и выпускного оставался ещё месяц, и это время я проводила в привычном ритме — встречи, поездки по городу, иногда выезды за его пределы. Чаще всего я была с Элеонорой и Ренатой. Мира улетела и практически перестала выходить на связь.
Моя лучшая подруга держалась внешне спокойно, но я слишком хорошо её знала, чтобы не видеть, как ей больно. Она всё ещё была со Стивеном, хотя ситуация вокруг становилась всё более запутанной: Акимов почти не отходил от Эли, и это создавало напряжение, которое чувствовали все.
Я ловила себя на том, что восхищаюсь Элеонорой. С Кириллом она держалась холодно, уверенно, без лишних эмоций, но при этом оставалась корректной. В её поведении появилась сдержанная сила и контроль, которых раньше не хватало.
У Ренаты и Паши всё складывалось куда сложнее. Их отношения постоянно балансировали на грани — ссоры, громкие выяснения, примирения. Они словно не могли друг без друга, но и вместе им было тяжело. Даня уже почти автоматически становился тем, кто их мирит — выслушивал каждого, сглаживал углы, возвращал их друг к другу.
Мы с Вадимом жили так, будто уже давно были семьёй. Наша Тея подросла, стала увереннее, иногда даже слишком — в ней чувствовалась та самая уверенность чихов. Она привыкла к вниманию людей.