Он отвечает коротко:
«О чём?»
Я улыбаюсь. Хищно. Уверенно.
Эта игра мне по зубам.
«Я давно в тебя влюблена.»
Пауза. Он молчит. Но я уже иду дальше:
«Вот только у тебя же есть девушка.»
И в этот момент, с самодовольной улыбкой, делаю селфи — нежная, милая, с невинным выражением лица, будто бы я не только что провела психологическую атаку.
Он всё еще в сети, но не отвечает.
Потом появляется текст:
«Чихуашка, таких милых мордашек я вижу каждый день по несколько раз. И хватит нести бред.»
Какой же он мерзкий. Годами отполированное тщеславие в человеческом обличии.
Тут в дверь стучат.
Я соскальзываю с кровати и подбегаю к ней, уже возвращая себе улыбку, будто надеваю украшение.
Открываю — и на пороге стоит Фредди. Загорелый, в плавательных шортах, волосы чуть влажные, он улыбается, как солнечный зайчик на яхтенной палубе.
— Красавица, ты готова?
Я встаю на носочки и касаюсь его губ — легко, будто дотрагиваюсь к лепестку. Он тут же отвечает, обнимает за талию, прижимает крепче, его дыхание становится горячим, а язык — настойчивым.
Я ощущаю вкус его поцелуя… но не чувствую ничего внутри.
Пустота.
Холодная, безликая.
Я достаю телефон, делаю селфи нашего поцелуя — и прячу его за спину, прежде чем отстраниться.
Глаза Фредди блестят, в них ожидание.
— Прости… — говорю я мягко, но прямо. — Я хотела просто утереть нос одному придурку. Не подумала о твоих чувствах.
Он молчит пару секунд.
Затем усмехается, по-мужски, снисходительно и даже немного с теплотой:
— Красавица, не переживай. Всё будет хорошо. Собирайся и пошли к бассейну. Мы тебя ждём.
Я киваю и, закрыв за ним дверь, отправляю селфи Левицкому с текстом:
«Ладно, я тоже вижу симпатичные мордашки каждый день. Долго горевать не буду по тебе.»
Бросаю телефон на кровать.
Подхожу к сумке. Достаю слитный белый купальник с графичными чёрными полосами — резкий, стильный, как я сама. Завязываю длинное парео на бедрах, нахожу черные тапочки Chanel, хватаю солнцезащитные очки в чёрной оправе.
Спускаясь по белому мрамору лестницы, солнце лепит в глаза, ударяюсь о твердую, мускулистую грудь. Меня слегка отбрасывает назад, и я инстинктивно хватаюсь за перила.
— Осторожней, красавица, — мягко говорит Фредди, его глаза искренне обеспокоены. Он осторожно касается моего лба.
— Всё плохо? — шепчу я, не сводя с него взгляда.
— Ушиба не будет. Но лучше помазать, чтобы краснота сошла, — заботливо говорит он, а потом протягивает мне руку, чуть согнув её в локте, — Пойдём?
Я беру его под руку и улыбаюсь — немного устало, немного с вызовом.
___
Мы выходим из особняка — белоснежного, с колоннами, словно высеченными из мрамора, под палящим, почти ослепительным полуденным солнцем. Воздух наполнен тонким ароматом гортензий, роз и лилий, которые нежно колышутся в легком ветерке.
Внизу, у подножия грандиозной лестницы, стоит гольф-карт, сверкающий так, что приходится прищуриться. Его хромированные детали, словно зеркало, отражают ярко-голубое небо и редкие пушистые облака. Сиденья обтянуты свежей кожей цвета крем-брюле — гладкой и тёплой на ощупь, как карамель на солнце.
За рулём — Игорь, в идеально выглаженной белой поло, на лице — лёгкая полуулыбка, в глазах — спокойная уверенность. Он сдержан и невозмутим, но в его манерах сквозит опыт. Его взгляд скользит по нам так, будто считывает каждую нашу тайну и каждую слабость.
— Ребята, проходите, садитесь, — произносит он мягко, с лёгким заговорщическим оттенком, будто приглашает в секретный клуб.
Фредди, пахнущий свежестью морского бриза и древесными нотами, уверенно кладёт руку мне на талию — его прикосновение одновременно нежное и привычное, словно он так делает каждый день. Помогает мне устроиться спереди, сам беззаботно усаживается на заднее сиденье, закинув ногу на ногу, будто это не дача друга, а его собственная вилла на лазурном побережье Лигурии.
Гольф-карт плавно трогается с места, колёса едва слышно скользят по дорожке, вымощенной крупными, идеально подогнанными плитами цвета горячего песка.
По обе стороны раскинулись изумрудные газоны, где ни одна травинка не выбивается из общей гармонии.
Вокруг царит абсолютная тишина, лишь изредка раздаётся шелест листвы и шорох легкого ветра.
Я глубоко вдыхаю тягучий, чуть влажный воздух, напоённый ароматами ландышей.
Вдалеке мелькает теннисный корт с натянутой сеткой, а за ним — ровная бетонная площадка с идеально выкрашенными кругами и флагами, где аккуратно выстроились три частных вертолёта.
Пока я любуюсь пейзажем, гольф-карт мягко подъезжает к бассейну. Вода сияет ослепительно голубым, будто светится изнутри. Белые колонны дома отражаются на поверхности, и пространство вокруг кажется нереально совершенным, словно вырезанным из мечты.