И это была правда.
И всё же — что-то было не так.
Он был сосредоточен, спокоен, как обычно… но теперь в его поведении появилось что-то новое. Незаметное, но резонирующее с каждой клеткой моего тела.
Чужое, раздражающее до тошноты.
Что-то изменилось.
И я никак не могла понять, что именно. Это чувство выворачивало изнутри, словно голод, как будто ты зашла в любимый ресторан и вдруг не узнала вкус еды.
Левицкий чуть откинулся на спинку кресла, устремив взгляд в окно, и на его лице появилась лёгкая полуулыбка.
Не мне.
Не кому-то конкретному.
Просто… сам себе.
Уверенность, переходящая в наглость.
Высокомерие, которое он даже не пытался скрыть.
Я поймала себя на том, что все время буквально сверлю его взглядом, и не могу остановиться.
– Николь, ты сейчас прожжёшь в Левицком дыру, — раздался резкий смешок слева.
Леся говорила слишком громко, с вызовом, явно желая привлечь внимание окружающих. Она небрежно швырнула на стол выключенный айфон, украшенный чехлом от Louis Vuitton с ее инициалами.
Пухлые губы в идеальном нюдовом макияже скривились в ехидной ухмылке, а идеально уложенные темные волосы слегка качнулись, когда она склонила голову набок. Она смотрела на меня — с лёгким презрением, словно на того, кто допустил ошибку в элитном клубе, не зная дресс-кода вечера.
– Он тебе что, нравится?
Я повернулась к Лесе медленно, сдержанно. Мои глаза прищурились, губы дрогнули.
Обычно я пропускала мимо ушей её выпады — дешёвые, как тряпка с распродажи. Но сегодня было иначе. Внутри щёлкнуло что-то. Как будто я устала быть вежливой и молчать.
Леся явно наслаждалась моментом, устроившись в своём кресле, словно на королевском троне. Вся такая «из Тверской», с последними трендами на ногтях и ароматом Baccarat Rouge, она жила в иллюзии полной власти — по крайней мере, в рамках нашей группы.
Но это было не так.
Рядом сидела Полина, но как всегда, была глубоко в телефоне. Её не интересовало предпринимательское право. Девушка печатала с такой скоростью, что, казалось, её пальцы двигались быстрее мысли.
Экран беспрерывно вспыхивал новыми сообщениями. Губы Полины чуть подрагивали, уголки приподнимались в мягкой полуулыбке. Она будто была в своем мире.
– Леся, а не ты ли сейчас признаёшь, что тебе самой не всё равно на этого придурка? — произнесла я негромко, но с явной интонацией вызова. Слова могли показаться мягкими,но под ними скрывалось ехидство.
Я наблюдала за реакцией одногруппницы с хищной точностью. Леся резко моргнула, словно не ожидала, что я отвечу ей.
На безупречно накрашенном лице проскользнула тень — едва уловимая, но вполне читаемая. Она быстро опустила глаза, начала теребить в пальцах свою ручку с золотым клипом, больше похожую на ювелирное украшение.
Её движения были нервные, чуть дрожащие.
Значит, зацепило.
Я не остановилась:
– Не переживай. Левицкий — не в моём вкусе, — произнесла я уже почти равнодушно, как будто сказала нечто очевидное.
Брови Леси едва дрогнули. Да, она пыталась сохранить маску.
Я злорадно улыбнулась, так приятно защищать свои личные границы.
И в этот момент воздух в аудитории разрезал голос, такой громкий, что казалось — стены содрогнулись.
– Последняя парта!
Гневный выкрик прозвучал, как выстрел.
Мы с Лесей обе вздрогнули, хотя внешне я осталась почти спокойной. Я перевела взгляд на доску.
Преподаватель, высокий, худой, с узким лицом и круглыми очками в металлической оправе, резко развернулся к нам. В его правой руке дрожал мел. Лицо преподавателя было искажено раздражением.
Оно предназначалось нам — и каждому студенту это было ясно.
– Ваши фамилии и названия групп! Немедленно!
Аудитория замерла.
Студенты обернулись, некоторые с любопытством, некоторые с раздражением. Даже Полина оторвалась от экрана телефона, как будто её резко выдернули в реальность.
Впереди кто-то тихо хмыкнул, но в целом тишина стала почти звенящей.
Я медленно встала. Подняла голову и посмотрела преподавателю прямо в глаза. В них был усталый, жёсткий укор.
Все-таки я отличница и королева красоты вуза.
– Полякова, группа ЮП21-1.
Голос у меня был ровным, спокойным. Ни капли раскаяния — только сдержанная вежливость. Ратмир Николаевич кивнул, не сводя с меня взгляда, будто пытался прочесть, насколько искренна моя невозмутимость.
Рядом медленно поднялась Леся. Её платье едва шелохнулась, движения были не такими уверенными, как обычно.