Парни обожают его.
Уважают.
Завидуют — но по-доброму.
Девушки влюбляются, даже если просто пролистнули его фото в общем альбоме с мероприятия.
Он — недостижимый, и именно в этом весь кайф для них.
А у него есть всё.
Расчетливый ум.
Внешность бога.
Характер — безупречный. Или просто хорошо выдрессированный.
Харизма — в каждом движении, даже когда он просто молчит.
Деньги. Связи. Родословная.
Он — как вирус в академической среде: быстро распространился, и от него невозможно избавиться.
Три года.
Целых три курса он — король нашего вуза.
Любимчик всех.
Коронованный смехом, вниманием, и этим ленивым взглядом, в котором — "я всё уже получил, но пусть мир ещё немного поиграет в попытки".
А я?
Я — вторая.
Всегда вторая.
Но, чёрт возьми, почти первая.
Та, которая дышит ему в затылок.
Та, кто знает, сколько стоит быть «идеальной», не просто родиться в этой позиции.
Красота? Есть.
Ум? Ещё какой.
Я вторая в рейтинге успеваемости.
Хитрость? Я — её мать.
И я, в отличие от него, не только учусь и побеждаю в конференциях, я ещё и подрабатываю.
Я — королева.
Но, увы, в глазах большинства королева — это второстепенная роль.
Король всегда главнее.
Так было всегда.
Проблема? Да.
И не только в патриархате.
Проблема в том, что короли и королевы, по всем шаблонам, должны быть вместе.
Классика жанра.
Фильмы. Книги. Сериалы. Фанфики.
Популярный мальчик и популярная девочка. Идеальная пара. Бал. Закат. Финальные титры.
Вот только в реальном мире так не работает.
В жизни я терпеть его не могу.
Мне хочется выключать звук, когда он говорит.
Уходить, когда он заходит.
И, если честно, я бы написала петицию, чтобы его отчислили. И добавила бы туда двадцать пунктов — почему это будет полезно для системы образования.
И знаете, как я была рада, когда он наконец-то объявил, что находится в отношениях.
Официально.
Публично.
Чтобы все эти глупые слухи — «Левицкий и Полякова встречаются втайне», «Они идеально смотрятся вместе», «А почему они до сих пор не вместе?», «Какие у них будут дети?» — чтобы это всё наконец-то исчезло.
Мы?
Вместе?
Вы в своём уме?
Я бы скорее вышла замуж за Excel-таблицу. Там хотя бы всё по формуле.
Глава 4
— Я слышала, что они всё ещё в Монако отдыхают, — щебечет Полина, вытягиваясь, как кошка на солнце, и кокетливо опуская голову на плечо Лёвы.
В её бокале — что-то неестественно синее, как будто бармен вдохновлялся молекулярной кухней. Пузыри лениво ползут по стеклу, в воздухе сладко пахнет мятой, сахаром и деньгами.
Полина выглядит идеально. Даже ресницы, кажется, колышутся по инструкции. Словно она родилась не в роддоме, а на съёмочной площадке рекламного ролика: изящно, гламурно, с нужным фильтром.
А вот Лёва…
Лёва Корнеев — другой разговор.
Он сидит напротив меня.
Ровно.
Спина прямая, плечи напряжены, будто он вот-вот встанет и начнёт давать показания.
Только не в суде, а перед Священным Орденом Левицкого.
Он смотрит.
Прямо.
В глаза.
В душу.
Как прожектор.
Как охранник в ЦУМе, уверенный, что ты хочешь украсть клатч.
Не флирт.
Не интерес.
Он как будто читает мои мысли, и по лицу у него — минус десять баллов за каждый.
Я приподнимаю бровь. Немой вопрос: что?
Он отвечает взглядом: ничего.
Ага.
Так я и поверила.
Из категории «ничего, просто я знаю, что ты кое-что скрываешь, и сейчас вытащу это на свет».
Странно это всё.
Лёва всегда был… ну, Лёвой.
Мальчик-прилипала.
Голос с задней парты.
Пиджак Левицкого.
И тут до меня доходит. Он наблюдает за мной. Выискивает. Как дрон, посланный на разведку, пока его хозяин отдыхает. Шпион 007: Мажорная миссия.
Конечно.
Они хотят поймать меня на чём-то.
На любом движении, которое можно превратить в пост, слух, шепот в курилке.
По типу: «Вы знаете, что Полякова ...».
Ну-ну.
Держитесь, мальчики.
Я теперь в курсе. И на лабутенах.
— Что ж, если нашего короля нет, — звучит голос Леси, звонко, как бокал по мрамору, — Предлагаю выпить за последний день лета!
Она встаёт.
Платье — как влитое, как кожа, как будто его на подруге заливали, а не надевали. Голос — с вызовом и тонкой надеждой, что дверь сейчас распахнётся, и на фоне света и пафоса войдёт он.