Рядом Яковлев берёт ручку и с заметным волнением бросает на меня взгляд.
— Николь, я сделаю вариант А, а ты — Б, — негромко предлагает Яковлев.
Я даже не отрываю взгляда от экрана.
— Я всегда решаю всё, поэтому сделаю и А, и Б, — бросаю в ответ, параллельно просматривая комментарии к статье.
— Хорошо. Потом сверим наши решения, — спокойно соглашается он.
— Не доверяешь? Думаешь, я плохо решу? — спрашиваю чуть наигранно, с тенью ухмылки, качая головой.
Несколько прядей выбились из укладки, и я машинально убираю их за ухо.
— Нет, — отвечает он, глядя прямо, без усмешки, — Я просто думаю, что Ратмир Николаевич будет спрашивать нас как раз по тем вариантам, которые решал наш напарник. Иначе как он поймёт, что мы работали вместе?
Я лишь сжимаю губы в тонкую линию, едва заметно киваю и возвращаюсь к работе.
Минут через двадцать мы почти одновременно поднимаем головы. Наши решения — практически идентичны.
Ни малейшего намёка на сомнение в его тёмных глазах — он даже не допускает мысли, что я могла списать.
Я чуть-чуть сомневаюсь.
Может, всё-таки Антон не такой уж умный, как кажется? Просто аккуратно посмотрел в мой планшет, пока я была занята статьями? Вполне возможно.
Когда время выходит, Ратмир Николаевич начинает опрашивать пары — как и предсказывал Яковлев.
Наши ответы звучат уверенно, чётко, без запинок. Нас слушают внимательно, не перебивают. В итоге нам, как и Левицкому с Лесей, ставят самые высокие оценки — без обсуждений, просто с сухим «отлично» в журнал и кивком.
После пары, когда я уже убираю планшет в кожаную сумку, Яковлев вдруг поворачивается ко мне:
— Николь, спасибо за совместную работу, — его рука тянется ко мне.
Его пальцы тонкие, почти аристократичные. Я задерживаю взгляд. Его лицо худое, со скульптурными скулами, на которых играет лёгкий румянец от жары в аудитории.
Яковлев всегда был в стороне, не из тех, кто легко идёт на контакт. Это первое рукопожатие за четыре года. Я зависаю на секунду, пытаясь понять — это шутка? Формальность? Или всё же искренне?
Мои мысли прерывает, как всегда, появившийся придурок — Левицкий. Он проходит мимо с ленивой, будто нарочно медленной походкой и задевает меня плечом. Я резко поворачиваю голову — и утыкаюсь взглядом в его наглую физиономию.
— Придурок, — цежу сквозь зубы.
Он останавливается. Наклоняется ближе, и я чувствую, как его тёплое дыхание касается шеи. По коже пробегают мурашки — неприятные, навязчивые. Сердце будто застревает на долю секунды, а потом начинает колотиться в два раза быстрее.
Что вообще происходит со мной?
Левицкий смотрит прямо в глаза — спокойно, чуть насмешливо. Его взгляд скользит по моему лицу, задерживается на губах, потом снова встречается с моими глазами.
В нём ни капли извинения за толчок, ни намёка на стеснение — только та самая уверенность.
— Чихуашка, не стой, как истукан, — шепчет он, усмехаяясь, — Ботаник тебе ручку подаёт, а ты стоишь и думаешь — жать или нет. Такой шанс, между прочим, раз в жизни выпадает.
— Пошёл ты, — выдыхаю я, натянуто улыбаясь, стараясь не выдать, как горят щёки.
Левицкий хмыкает — коротко, лениво, с тем самым довольством, с каким он, кажется, выходит из любой ситуации победителем.
Его взгляд скользит к Антону. Тот, судя по всему, всё это время следил за нами, хоть и старался этого не показывать.
— Ботаник, ты сегодня был на высоте, — говорит Левицкий с привычной полунасмешкой. — Только смотри, не подведи нашу королеву.
Он разворачивается и уходит, не оборачиваясь.
Я медленно перевожу дыхание и протягиваю руку Антону. Он не колеблется — сразу отвечает. Его рукопожатие оказывается неожиданно крепким, но не резким. Сдержанное, уверенное, даже немного тёплое.
Выхожу из аудитории, и тут же на экране телефона всплывает уведомление. Голосовое. Кружочек мигает — Элеонора.
— Никки, привет! — с восторгом в голосе говорит подруга. На ней фирменный спортивный костюм, волосы собраны в небрежный, но явно уложенный хвост, щеки сияют после утренней пробежки. За спиной — глянцево-белая кухня, — Прости, что не писала раньше, всё никак не могла выдохнуть. Я прилетела! Здесь просто сказка. Посмотри — это моя квартира! Представляешь, я наконец-то буду жить одна!
Она резко разворачивает камеру, и передо мной на экране появляется просторная, залитая светом гостиная. Высокие потолки, панорамные окна в пол с видом на Лондон, где вдалеке сверкает Биг Бен.
На полу — мягкий серый ковёр, на столе ваза с живыми белыми пионами. Всё в квартире выглядит так, будто сюда уже приходил дизайнер с чувством вкуса и без ограниченного бюджета.