Левицкий.
(Спойлер: не придет.)
— Спасибо всем вам за это прекрасное время! — тост с оттенком драмы. И чуть-чуть с безумием.
— Ура! — отзывается Миша Смирнов, тот самый, у которого эксклюзивные часы, поднимает бокал, как будто сейчас объявит: «А теперь танец с саблями и огнём!».
Он смотрит на Лесю.
Как на рассвет в Тоскане.
Как на стабильное будущее.
Как на девушку, которую он никогда не получит.
А она, в ответ, смотрит в точку. Прямо мимо него. Потому что в её голове тоже только один мужчина.
И этот мужчина — в Монако.
Мы все встаём, чокаемся, звучит смех, хруст бокалов, чуть фальшивые и чуть пьяные крики.
Кроме Кирилла.
Друг Левицкого сидит.
Как будто встать — это унизительно.
Как будто чокаться с простыми смертными — это уже слишком массово.
— Что ж, я пошла танцевать, — говорю, ни на кого не смотря.
В голосе — свобода и вызов.
В шаге — независимость.
В движении — лёгкая демонстрация.
Ну, знаете: «Вы меня не посмеете тронуть — я делаю то, что захочу.»
— Я с тобой! — кричит Эля и хватает меня за руку. Мы идём, переплетя пальцы, как в детстве. Только теперь — вместо "чур я принцесса" у нас "чур я не стану жертвой этого вечера".
— Мы тоже! — восклицает Полина. Её синий коктейль переливается под светом ламп, будто в нём живёт фея.
Токсичная, но модная.
Леся идёт рядом — будто королева бала, у которой чуть треснуло сердце.
— И мы! — хором Маша и Вера, староста и её верный дубль. Слаженно, отрепетированно, как будто за ними камерный хор из Гнесинки.
И тут:
— Эля, я буду смотреть, — произносит Кирилл.
Тихо.
Но с таким «я», что всё в комнате слегка замедляется.
Он берёт её за руку. Целует женскую ладонь. Прямо в центр. Как будто туда надо активировать её чувства.
Господи, это не поцелуй — это трейлер к эротической драме на “Каннском кинофестивале”. Он смотрит на неё, как будто в этом взгляде вся философия: и страсть, и контроль, и "запомни, кто тебя трахает".
А я смотрю на это и понимаю:
— Я сейчас вырву.
Желательно — на его белоснежные кроссовки.
Глава 5
— Николь, перестань, — укоризненно говорит Эля, слегка наклоняясь ко мне и бросая взгляд из-под длинных ресниц.
Голос у неё мягкий, как зефир в глянцевой обёртке, но за ним — предупреждение. Она знает, что я недолюбливаю её бойфренда. Знает, что я едва сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть каждый раз, когда он открывает рот.
Я закатываю глаза.
Молча.
Красиво.
Так, как это делают только девушки, выросшие среди раздражающих людей с деньгами.
— Девочки, идём! Мне так нравится этот трек! — внезапно визжит Леся, срываясь с места, как с глянцевой обложки — прямо на танцпол. Каблуки стучат по мрамору, платье развевается.
Полина, Маша и Вера не отстают — следуют за одногруппницей в строю, как мини-армия миньонов, только в пиджаках Jacquemus, блестящих босоножках и с телефонами в руках, будто это не смартфоны, а священные скрижали.
У кого-то волосы уже слегка растрепались — локоны больше напоминают побитую градом глянец-рекламу шампуня, у кого-то блёстки на щеках осыпались вниз, оставляя после себя сверкающие следы, как у поп-звезды после тура по Азии.
Но всех объединяет одно: они кричат, смеются и бегут, как будто впереди не просто лестница, а портал в рай. Или хотя бы в вип-зону, где диджей принимает заявки лично, но только если у тебя больше 10 тысяч подписчиков и фамилия заканчивается на «-ская».
— М-да уж, — цокаю я, опираясь на перила и глядя им вслед. Всё это выглядело бы мило… если бы не было так пискляво. И глупо.
— Им весело, Николь, — Эля поворачивается ко мне, уголки губ приподняты в мягкой, почти детской улыбке. — А тебе нет. Почему?
Я не отвечаю сразу. Просто смотрю на Элю. Долго. С прищуром.
Таким взглядом, каким обычно смотрят завучи на девятиклассников с вейпами. Или преподаватель литературы, у которой только что сорвался урок по "Преступлению и наказанию", и она готова всадить «секир-башка» любому, кто перепутает Достоевского с Толстым.
Подруга дёргается. Ну конечно, она уже знает этот взгляд. Он у меня в арсенале рядом с любимым блеском для губ — универсальное оружие массового уничтожения на тусовках.
И — как по заказу вселенной, Spotify, кармы, богини мести Немезиды и тупо злого совпадения — из колонок вылетает припев.
Тот. Самый.
Я даже не сразу понимаю, как резко у меня скривилось лицо — будто лимон вприкуску с предательством.