— Спасибо, — коротко киваю девушке, пряча раздражение.
Прохожу дальше — и меня окутывает тяжёлая, готическая атмосфера.
Здесь всё было другим, не как в том глянцевом клубе, где я была в последний раз. Приглушённый свет, витражные окна, готические арки, кованые перила.
На секунду кажется, что я попала в замок где-то в Центральной Европе, а не в московский клуб, куда пришла развеяться.
Поднимаюсь по широкой винтажной лестнице с потёртым ковром и чёрными перилами.
Прохожу через арку — и замираю.
Под потолком, на цепях, подвешены прозрачные хрустальные шары. Внутри них, как в аквариумах, танцуют девушки. Полураздетые, с блестками на теле, они двигаются плавно, как будто в замедленной съёмке.
На втором этаже, с балконов, за ними наблюдают гости — в дорогих пиджаках, дизайнерских платьях, с бокалами шампанского.
Мне немного не по себе от этой высоты и откровенности. Я не понимаю, как этим девушкам не страшно танцевать так высоко — подвешенными над десятками чужих глаз.
Само здание трёхэтажное, старинное, с лепниной и мраморными колоннами. Потолок подсвечен мягким синим светом — он как будто размывает границы между реальностью и сном.
На третьем этаже — едва заметное движение. Там почти никого, видно лишь несколько силуэтов.
Слишком богатые, чтобы смешиваться с толпой.
Я задерживаюсь внизу, в тени колонны, изучаю обстановку. И тут ко мне подходит мужчина. Сразу ясно — пьян.
Очень.
Глаза блестят, походка неуверенная, но в голосе — нахальство.
— Привет, девчуля, как тебя звать? — он перекрикивает музыку, перегибается ко мне ближе, запах алкоголя ударяет в нос.
— Извините, но я не знакомлюсь, — вежливо, но твёрдо говорю я, делая шаг в сторону.
Он резко преграждает путь и хватает меня за запястье. Сжимает сильно. Больно.
— Куда пошла? Я не разрешал, — его голос становится липким, угрожающим.
Я чувствую, как паника медленно подступает к горлу. Его пальцы впиваются в мою кожу, и я почти уверена — останутся синяки.
Пытаюсь вырваться, но он тянет меня к себе и, не стесняясь, вдыхает запах моих волос, потом прижимается губами к шее.
Тело моментально покрывается мурашками — мерзкими, липкими, как после насекомых. Сердце колотится в груди, руки дрожат.
— Сладкая ты… мне такие нравятся. Пойдём, повеселимся.
Я зажмуриваюсь.
В голове пусто. Я знаю приёмы, я училась, я тренировалась…
Но сейчас — будто всё исчезло.
Меня парализует страх.
— Девушка попросила вас отпустить, — раздаётся уверенный, спокойный голос.
Музыка будто становится тише — или это у меня в ушах звенит.
— Что ты лезешь, а? Свои дела, нет-а? — мужчина поворачивается, посмеиваясь.
Я открываю глаза и вижу фигуру молодого парня — он меньше по габаритам, но в его движениях — уверенность. На нём тёмно-серая футболка и брюки. Его лицо спокойно, но в глазах — раздражение, почти презрение.
К нему подбегает кто-то из персонала, но он их пресекает:
— Я разберусь.
Он смотрит прямо на мужчину, всё ещё сжимающего мою руку.
— Как же вы достали. Только и умеете всё портить. Паразиты.
Всё происходит быстро.
Один, точный удар — прямо в челюсть.
Мужчина пошатывается, пытается ответить, но парень уходит от удара и бьёт снова — в живот, потом в бок. Пьяный скручивается, сдавленно хрипит и падает, теряя сознание.
— Уберите его, — спокойно бросает парень охране.
Те немедленно подхватывают тело.
Он подходит ко мне, уже тише:
— Что ты здесь делаешь, подружка Элеоноры?
Я моргаю, зрение плывёт. Всё вокруг будто затуманено.
Сердце до сих пор стучит в ушах. Я с трудом удерживаюсь на ногах, и он почти инстинктивно поддерживает меня под локоть.
Его рука тёплая.
Сильная.
Всё внутри ещё дрожит.
— Потом разберёмся, — говорит он коротко.
Сознание возвращается не сразу — будто всплываю из мутной глубины, где нет ни воздуха, ни звуков.
Всё вокруг — размытое и зыбкое, как под водой: глухие голоса, смазанные тени, случайные вспышки света, будто кто-то машет фонарём сквозь темноту. В голове — гул, в груди — липкая пустота. Я не сразу понимаю, что держит меня на ногах.
Сильная, уверенная мужская рука замыкает меня за талию, будто стальная скоба. Направляет куда идти. Я чувствую, как сквозь тонкую ткань платья передаётся тепло его пальцев.
Вокруг всё тот же хаос: кто-то смеётся, сгорбившись над телефоном у входа в VIP-зону, кто-то выпускает кольца кальянного дыма в лицо подруге, кто-то танцует, почти не попадая в ритм. Камеры, вспышки, сторис.
Но никто не смотрит на нас. Ни удивления. Ни интереса. Только тонкое, почти животное движение: толпа расступается, будто чувствует — хозяин прошёл. Нас лучше не трогать.