Я смотрю на него холодно, с прищуром. Ни интереса, ни впечатления. Лишь лёгкое, нарочито утомлённое выражение лица.
Потом — медленно, как по сценарию, — закатываю глаза:
— А я — нет.
Второй парень — светловолосый, с лицом, будто вырезанным из северного мрамора. Светлые брюки, тёмная рубашка, резкие скулы и ледяной взгляд, лишённый всякой эмоции.
— Об этом упоминал Вадим, — спокойно и без интереса произносит он, почти не поворачивая головы. Будто говорит с тенью.
Парень выглядит так, словно его не приглашали, а заставили быть здесь. Или просто остался из чувства долга — возможно, перед Кириллом.
— Что ж... — вновь вступает в игру темноволосый, словно не замечая ни холода, ни напряжения ни от кого, — Меня зовут Данил Ешец. Можно просто Даня.
Он протягивает руку — широкую, ухоженную, с кольцом на пальце. И с уверенностью человека, который никогда не слышит отказов.
Я быстро кладу руки на талию.
Его ладонь остаётся в воздухе. Я оглядываю парня: волосы цвета воронова крыла, зелёные глаза, и та самая улыбка — из тех, что рушат вечеринки, семьи и мамины надежды.
Очаровательный.
Самовлюблённый.
Опасный.
Бабник.
— Второго молчуна зовут Павел Краев, — наклоняется ко мне Даня, почти касаясь губами моего уха, будто шепчет величайший заговор. — Мы зовём его Павлуня.
Он подмигивает, на губах играет всё та же уверенная, слишком выверенная улыбка. На щеках — предсказуемые ямочки. Он из тех, кто слишком хорошо знает, какое впечатление производит. И, похоже, наслаждается этим.
— Клёво, — бросаю я снисходительно и тут же отвожу взгляд, как будто разговор закончился задолго до того, как он начался.
Смотрю на Кирилла.
Он развалился в кресле с видом человека, которому принадлежит всё. Голова откинута назад, взгляд уткнулся в старинный, резной потолок, как будто тот и правда интереснее, чем вся эта сцена с Даней, Пашей и мной в главной роли.
— Зачем ты меня сюда привёл?
Друг демона не отвечает сразу. Будто мои слова — не вопрос, а надоедливый шум фона.
— Здесь ты будешь под присмотром, — наконец говорит Кирилл, отстранённо, не глядя в мою сторону. Голос — ровный, как будто он занят мыслями совершенно другого масштаба, и я в них — муха.
Я сжимаю губы, потом демонстративно вздыхаю.
— Под присмотром кого? — бросаю резко, проговаривая вслух всё, что успела подметить за эти десять минут. — Тебя? Ты терпишь меня только потому, что твой лучший друг попросил. А сам бы с радостью заткнул мне рот навсегда. Буквально. Чтобы сидела тихо, не мешала, не донимала тебя.
Акимов поворачивает голову. Его взгляд — тяжёлый, прямой. Он не мигает, не морщится. Просто смотрит.
— Данила? — продолжаю, не отводя взгляда. — Который, скорее всего, уже мысленно расписал график, кого и когда будет лишать невинности. С разбивкой по часам и именам.
Пауза.
Секунда.
И последний удар:
— Или Павла? — медленно перевожу взгляд на светловолосого. — Который боится признать даже самому себе, что каждый чёртов день думает об одной и той же девушке?
В зале становится тихо.
Не просто неловко — по-настоящему гробовая тишина. Как будто воздух застыл, как в музее восковых фигур.
Три пары глаз — разные: цвет, темперамент, глубина. Разная злость. Разная сдержанность. Но одно выражение на всех:
Удивление. Шок.
И, кажется… уважение?
Да.
Я попала.
Прямо в яблочко.
Если сложить то, что я когда-то о них узнала, и то, что увидела сегодня — картина складывается слишком чётко.
Дорогие читатели, как вам визуалы героев? Жду вашего мнения в комментариях, мне будет интересно почитать.
Глава 20
Данил удовлетворённо свистит — коротко, с нажимом, словно одобряет не дерзость, а точность удара. В его глазах вспыхивает азарт, как у хищника, учуявшего запах крови.
Кирилл медленно начинает хлопать в ладони. Не громко, без эмоций — почти насмешливо. Показательно. Он будто подыгрывает моменту, но в его взгляде нет ни грамма веселья.
А Паша... просто смотрит. Пристально. Его губы плотно сжаты, на скулах — напряжение, которое невозможно не заметить.
— Молодец, Николь, — наконец говорит Кирилл, и голос у него низкий, спокойный, но внутри чувствуется что-то тревожное. — Вот только именно ты сегодня и попала в беду.
— Я этого и не отрицаю, — спокойно пожимаю плечами. — Физически, возможно, я и слаба. Но дело ведь не в этом.
Я делаю паузу, скрещиваю руки на груди и бросаю взгляд на каждого из них по очереди.
— Проблема в том, что каждый из вас сейчас занят своими мыслями. Своими демонами. Вы просто не обратите внимания, если я снова окажусь в беде.