Но это должно быть его осознанным выбором.
Его усилием.
Об этом происшествии я не рассказала никому. Даже Эле, с которой мы каждый день болтаем по видеосвязи. Я говорила ей только о вечеринке, которая была в пятницу. Об остальном — ни слова.
Эля была довольна: наш план двигался чётко, как по нотам. Сегодняшняя игра в гольф должна была окончательно закрепить за мной статус "девушки Кирилла". Тогда, наконец, она бы выдохнула и почувствовала себя спокойно.
Я несколько раз подумывала рассказать ей о том, что произошло с Левицким. Не в деталях — просто вскользь, как будто между прочим. Но каждый раз вовремя останавливала себя. Я знала, чем это обернётся.
Она бы, конечно, сразу начала свою излюбленную песню:
"Ну вот, наконец-то, тебе просто нужно было переспать с ним — и всё наладится!"
А потом пошли бы мечты вслух — как мы с Левицким становимся парой, а они с Акимовым — вторая половина нашей "идеальной четвёрки".
Я не была готова к таким фантазиям.
И к такому бреду — тоже.
Зато с Антоном Яковлевым мы начали общаться ещё ближе. Как-то незаметно для себя я втянулась в эти ежедневные переписки: сначала о фильмах, потом — о музыке, книгах, случайных мыслях.
Оказалось, у нас удивительно схожий вкус в кино, особенно в психологических триллерах. Он советовал не по верхам, как делают многие, а с каким-то тонким пониманием, что именно мне может зайти.
Телефон завибрировал от нового сообщения.
"Ты посмотрела Молчание ягнят? Думаю, тебе должно понравиться."
Я усмехнулась, скользнув пальцем по экрану. Яковлев писал сообщения так, будто сдаёт ЕГЭ по русскому: с запятыми, кавычками, даже с точками в конце. В его аккуратных фразах была своя честность и упрямое достоинство.
Он старался быть правильным во всём — даже в переписке.
Я быстро напечатала в ответ:
"Обязательно посмотрю завтра. Сегодня занята, нужно помочь родителям."
Это было враньё. На самом деле вечером я собиралась поехать на гольф с Левицким и его друзьями. Я не хотела, чтобы Антон знал об этом. Не потому что стыдилась, а потому что понимала — он никогда не одобрит.
Яковлев всегда относился к Левицкому с презрением, в его взгляде читалось то самое типичное: «мажор», «папенькин сынок», «всё по связям».
Подошла к зеркалу и внимательно поправила белоснежный топ — так, чтобы он сидел идеально ровно и не открывал пупок, который, как я знала, привлекал слишком много лишнего внимания со стороны Вадима. Тёмно-синяя теннисная юбка, выбранная специально для игры в гольф, подчёркивала талию и придавала образу аккуратную спортивную элегантность.
На плечи я легко накинула белую толстовку от Dior — лёгкую и почти невесомую. На голову надела кепку, не ломая идеального высокого хвоста — всё должно быть безупречно, как на корте.
В этот момент телефон зазвонил — экран высветил имя Ешеца, того самого бабника из компании Вадима.
Я вздохнула и ответила.
— Королева, мы уже приехали. Спускайся, ждём ваше величество, — раздался весёлый голос Дани из динамиков.
— Привет. Хорошо, — ответила я быстро, не задерживаясь, и отключилась, аккуратно положив телефон в сумку.
Я вышла из комнаты, чувствуя лёгкое волнение и предвкушение предстоящей игры. Спускаясь по лестнице, неожиданно столкнулась с родителями.
В последнее время между ними словно установилась новая гармония — мама настояла на том, чтобы папа давал мне больше свободы, и он, хоть и с трудом, но пошёл на это. Теперь они перестали ссориться из-за меня, как это бывало раньше.
Папа, обычно строгий и сдержанный, стоял рядом с мамой, но в этот момент его взгляд был мягче, а голос — чуть теплее, чем обычно. Он сдержанно улыбнулся и, осторожно сжимая мамину руку, спросил:
— На игру в гольф?
Это был редкий момент, когда я видела, как отец старается не только выполнять роль главы семьи, но и быть поддержкой. Он всё ещё держал себя в рамках, но его глаза выдавали внутреннее желание дать мне больше пространства, пусть даже и с некоторой тревогой.
— Да, — кивнула я, ощущая лёгкую неловкость от их внимания, но не скрывая улыбки. — Уже опаздываю. Люблю вас. Пока!
Послала им воздушный поцелуй и быстро, но уверенно прошла мимо.
По дороге я мельком поздоровалась с домашним персоналом — домработницами, водителем и садовником, которые дружелюбно кивали мне в ответ.
Возле фонтана уже стоял сверкающий белоснежный Lexus.
У капота белоснежного внедорожника стояли Данил Ешец и Паша Краев.