Одеты просто, но безукоризненно: светлые бриджи, идеально сидящие поло, белые кроссовки — всё выглядело как случайный выбор, но в каждом выборе читался вкус и дорогая сдержанность. У Паши на переносице покоились солнцезащитные очки, пряча взгляд, как будто ему и не нужно было смотреть прямо, чтобы всё видеть. У Дани — бейсболка, небрежно надвинутая наискосок, как вызов правилам.
Он смеялся, оживлённо что-то рассказывая, руками рисуя в воздухе свою очередную историю. Светловолосый, напротив, был спокоен и отстранён, будто наблюдал со стороны — с той самой ленивой ухмылкой, за которой всегда пряталось больше, чем хотелось бы понять.
— Какие люди соизволили выйти, — протянул Даня с преувеличенной торжественностью, заметив меня.
Бабник сделал нарочито глубокий поклон, будто встречал не обычную девушку, а какую-то коронованную особу. Всё это выглядело театрально, но, как ни странно, не раздражало — скорее забавляло.
Я хмыкнула, едва заметно улыбнулась в ответ и коротко поздоровалась.
Парни, не теряя своей ироничной вежливости, открыли передо мной дверцу и помогли сесть в машину — галантно. Движения у них были отточенные, но лёгкие, как у тех, кто с юности привык к красивым жестам.
Мы тронулись.
В салоне играла негромкая музыка — что-то фоновое, с расслабляющим ритмом. Окна были чуть приоткрыты, и в салон проникал тёплый ветер, приятно трепавший волосы.
Разговор быстро перешёл к привычным для них темам: девушки, вечеринки, отношения без обязательств. Даня с энтузиазмом рассказывал о своих очередных любовных победах — особенно гордился тем, как легко влюбил в себя какую-то «простушку». Он явно наслаждался вниманием, не упуская случая блеснуть остроумием.
— Скину её фотку в группу, потом скажешь своё мнение, королева, — усмехнулся он, ловко обогоняя плетущуюся впереди машину.
За рулём он держался уверенно, но я заметила: движения были чуть резче, чем нужно.
Кстати, про группу.
Даня несколько месяцев назад создал чат с ироничным названием "Левицкий out" — тонкий троллинг самого Вадима, который, несмотря на всё, всё равно был их негласным лидером. Мы с Даней — админы. Там даже Акимов есть, из тех, кто всегда практически молчит, но когда говорит, к нему прислушиваются.
Наша переписка была странной смесью хаоса и откровенности. Мы обсуждаем там буквально всё — учёбу, вечеринки, их бесконечные и драматичные отношения, а иногда даже жизнь.
Смешно было осознавать, что меня с твёрдым «нет» ко всему, что связано с Левицким, теперь принимали в их круг как свою. И вели себя так, словно мы знакомы сто лет.
— Паш, как у вас с Ренатой? — спросила я, обернувшись.
Светловолосый сидел на заднем сиденье, задумчиво смотрел в окно, будто что-то прокручивал в голове.
— Она сегодня будет с нами, — сказал он после немного затянувшейся паузы. — Познакомитесь. А у нас всё непонятно.
— Говоришь, как баба, — не удержался Даня, и бесцеремонно выхватил у меня из рук облепиховый чай, сделав большой глоток.
— Эй! — возмущённо хлопнула я его по плечу. — Если она твоя половинка, то всё сложится у вас, Паша.
— Королева, только не говори, что ты действительно веришь во всю эту романтическую чепуху, — усмехнулся Даня, закатывая глаза.
— Ой, заткнись, — фыркнула я. — Я верю в любовь. Например, мои родители — они до сих пор вместе. И до сих пор влюблены.
— Есть вера, — философски протянул Ешец, не отрывая взгляда от дороги, — А есть просто хороший и качественный секс.
Я только закатила глаза, хотя внутри чуть вспыхнула — воспоминания о Вадиме всё ещё сидели где-то под кожей. Парни, конечно, не знали о моем моменте с придурком.
Но что-то подсказывало мне — рано или поздно, они поймут, что между мной и Левицким не просто слухи.
_______
Мы довольно быстро добрались до гольф-клуба. Автомобиль мягко катится по идеально вымощенной дороге. За окном мелькают ровные линии зелени, подстриженные до миллиметра кусты, блестящие на солнце пруды и аккуратные белые беседки. Всё вокруг будто создано для тех, кто привык к совершенству — где каждая деталь говорит о вкусе, деньгах и принадлежности к закрытому миру.
Я здесь впервые, и, признаюсь, впечатлена. Даже воздух кажется другим — чистым, прохладным, с лёгким ароматом свежескошенной травы.
Газоны — без единого изъяна, словно нарисованные. Дорожки аккуратно выложены, уходят плавными линиями вдаль, а за ними тянутся широкие зелёные поля, где изредка виднеются игроки в белом. За полями — густой хвойный лес, создающий ощущение полной изоляции от московской суеты. Здесь всё дышит покоем и роскошью, в которой даже тишина звучит дорого.