К нему.
И, возможно, впервые за всё время, мне это даже нравится.
Паша садится позади, а Надя остаётся стоять, глядя на меня так, будто я совершила предательство.
Может, и совершила.
К этому времени к нам уже подошли смеющиеся Даня с Ренатой. Их легкий, беззаботный смех режет воздух, как стекло.
Я краем глаза смотрю на Пашу — тот застыл, будто каменный. Ни движения, ни слова. Только сжатая челюсть выдаёт, что внутри всё кипит.
– Я поеду первым, – произносит Левицкий. Голос спокойный, но в нём сквозит сталь. Он не повышает тон — и именно в этом его сила.
Он поворачивается к Дане, чуть прищурившись:
– А ты за мной. Возьми с собой Надю.
Команда, не просьба.
В голосе — холодная решимость, от которой воздух будто густеет.
Даня мгновенно кивает, без привычной ухмылки. Подчиняется — почти инстинктивно, как человек, привыкший признавать, кто в комнате главный. Он помогает сесть всё ещё сияющей Ренате в гольф-карт, а позади устраивается молчаливая, раздражённая Надя.
Левицкий садится за руль, коротким взглядом обводит всех — и в этом взгляде достаточно, чтобы никому не захотелось пошутить или возразить.
Он выезжает первым, уверенно, резко.
Левицкий выезжает со стоянки, и между нами повисает тишина.
Я чувствую, что Вадим всё ещё в ярости — от его молчания воздух будто дрожит. И почему-то именно это начинает меня забавлять. На губах сама собой появляется улыбка.
Он замечает это.
Переводит на меня взгляд — короткий, острый, почти хищный.
– Почему улыбаешься, чихуашка? – бросает он, с таким тоном, будто ему не хочется говорить вообще ни со мной, ни с этим миром.
– Настроение хорошее, – отвечаю я, повернув голову, чтобы рассмотреть его профиль. Сильная линия подбородка, сосредоточенный взгляд на карт-путь.
Даже злость ему идёт.
– Хорошее настроение? – язвительно переспрашивает он, и угол его рта чуть дрогнул. Почти улыбка.
Почти.
Следом он резко жмёт на газ. Гольф-карт рывком набирает скорость, и ветер ударяет в лицо. Меня бросает немного назад, но я только смеюсь.
Он знает, что я люблю скорость.
Он делает это специально.
– Вы не забыли, что я еду с вами?! – раздражённо произносит Паша, судорожно хватаясь за поручни.
Я не отвечаю. Только чуть прикусываю губу, чтобы не рассмеяться громче, и достаю телефон из сумочки и записываю на память пейзажи.
– Помолчите пару минут, вы мешаете снять видео, – произношу, стараясь звучать спокойно, хотя сердце бьётся быстрее.
Вадим краем глаза бросает на меня взгляд.
Молча.
Но в этом взгляде всё — и раздражение, и азарт, и та самая искра, из-за которой мне хочется снова улыбнуться.
– Не переживай, друг мой, всё будет нормально, – говорит он уже Паше, и в голосе звучит усмешка.
Я не вижу, но чувствую — он улыбается.
И в этот момент понимаю, что, несмотря на злость, управляет всем происходящим именно он.
И мной — тоже.
Спустя некоторое время мы выезжаем на просторное поле.
Изумрудная трава тянется до горизонта — идеально подстриженная, гладкая, будто выровненная по линейке. На фоне мягких холмов блестят песчаные бункеры, а где-то вдалеке виднеется белоснежный клубный павильон, залитый солнцем.
Возле одной из стартовых площадок нас уже ждёт Кирилл. На нём безупречно сидит светлый поло, а в руках он держит клюшку — как человек, который чувствует себя здесь своим. Позади него стоит сотрудник клуба в фирменной униформе, с аккуратно укомплектованной сумкой для гольфа и набором клюшек.
Увидев нас, Кирилл расплывается в широкой, чуть нагловатой улыбке — как Чеширский кот.
– Подружка Элеоноры, ты всё-таки пришла! – говорит он с показной радостью, и в его голосе слышится намёк, от которого хочется закатить глаза.
Я так и делаю — демонстративно, с лёгкой усмешкой — и выхожу из гольф-карта, чувствуя, как солнце ложится на кожу.
Левицкий идёт первым: крепкое рукопожатие с Кириллом, короткий обмен фразами, почти деловой. Паша, как всегда, сдержан — лишь кивает в знак приветствия.
Кирилл отходит от мужчин и направляется ко мне. Его взгляд скользит по мне оценивающе, будто он хищник, который наконец заметил добычу. Движения плавные, уверенные — слишком. Он наслаждается вниманием, каждым шагом.
Но прежде чем он успевает подойти ближе, между нами возникает Левицкий — внезапно, как тень, выросшая из земли. Его плечи закрывают мне весь обзор.
– Ты что-то хотел от неё? – произносит Вадим низко, без спешки, даже не поворачивая головы. Голос спокойный, но в нём есть твёрдость.