Все затихают, кто-то слушает по-настоящему, кто-то делает вид.
Рената кивает рассеянно, не переставая обмениваться короткими репликами с Даней. Кирилл перебирает клюшки, оценивая вес — больше ради вида, чем из интереса. Левицкий стоит чуть позади всех, спокойно, с видом человека, который и без инструкций знает, что делать.
И только Надя действительно слушает — внимательно, с лёгким восторгом. Оказывается, она никогда раньше не играла в гольф. Её вопросы звучат искренне, даже слишком, и на лице появляется та наивная заинтересованность, которую редко увидишь в подобных компаниях.
Я наблюдаю за ними всеми и чувствую, как атмосфера постепенно меняется.
Каждый в этой игре готовится к своему — кто-то к удару по мячу, а кто-то к удару по чужим чувствам.
Поле залито солнцем.
Трава — сочная, густая, аккуратно подстриженная до миллиметра. Всё вокруг — словно сцена из дорогого клуба: клюшки сверкают металлом, белоснежные перчатки, бутылка с шампанским на столике у кромки.
Даже ветер здесь будто приглушён, чтобы не мешать ударам.
Мы делимся по парам. Рената и Надя выглядят идеально, но с первых же минут становится ясно — это не их стихия.
Они стараются. Несколько раз замахиваются, промахиваются, снова пробуют, но мяч едва катится по траве. Смех, вздохи, затем раздражение. Через полчаса их энтузиазм иссякает окончательно.
— Это скучно, — выдыхает Надя, опираясь на клюшку, — Я не понимаю, что тут вообще можно ловить.
— Ловить азарт, — отвечает ей Кирилл, прицеливаясь и делая бросок. Он выглядит в своей стихии: хищный, сосредоточенный, как охотник.
Я же полностью погружена в процесс. Счёт, дистанция, угол — всё важно. Каждый бросок — это вызов самой себе. Кеды крепко упираются в землю, мышцы ног в напряжении, руки точно держат клюшку. Мяч взлетает и мягко падает точно в лунку.
Попадание.
Паша стоит неподалёку, весь в игре. Его лицо сосредоточено, глаза следят за траекторией. Он будто не здесь — в своём мире, где всё подчинено технике, выверенности, контролю.
Если бы рядом кто-то упал в озеро — он, возможно, и не заметил бы.
Весь в игре — кажется, даже не замечает, как Рената уже минут десять флиртует с Даней и время от времени капризно поворачивается к нам.
Кирилл же другой.
Он наблюдает долго и проницательно. Держится расслабленно, но в его позе — напряжение. Он словно охотник: видит, кто как двигается, кто как играет, кто теряет фокус. Время от времени делает точные, мощные броски — не столько ради очков, сколько ради демонстрации силы.
— Ну что, — говорю я, глядя на результат очередного удара. — Кажется, мой счёт уже выше, чем у Левицкого.
Он поворачивает голову, смотрит на меня с лёгкой усмешкой.
— Пока что, — уверенно произносит он. — Но еще не конец игры.
— Конечно, — парирую я, улыбаясь, что наконец-то где-то лучше я, а не он. — Просто не всем дано побеждать.
Он прищуривается. И на миг между нами проходит что-то вроде искры — не совсем злость, но точно не спокойствие.
Пока мы обмениваемся взглядами, которые могли бы убить на месте, Рената капризно бросает клюшку в траву.
— Всё, я устала! Мне скучно, жарко и вообще, это не игра, а пытка. Даня, пойдём прогуляемся? — говорит она, потянув его за рукав.
Ешец, не ожиавший каприза девушки, кивает и его губы растягиваются в соблазнительной улыбке.
— Конечно.
Надя, увидев это, тут же оживляется.
— О, а мы с Вадимом тоже можем прогуляться, да? — её голос звучит нарочито мило. Она поворачивается к Левицкому, чуть склоняя голову. — Ты ведь не против?
Я невольно хмыкаю, стараясь не рассмеяться.
Сцена почти комичная.
Кирилл стоит чуть в стороне, наблюдает — губы у него дергаются от сдержанной ухмылки.
Паша же, как и прежде, полностью поглощён игрой. Он делает ещё один удар — идеальный, чёткий. Даже не замечает, что Рената уже ушла с поля, а Надя пытается вытянуть из Левицкого хоть тень внимания.
Левицкий всё ещё стоит неподвижно. Кажется, даже дыхание у него ровное — как будто вся эта ситуация его совершенно не касается. Но вдруг он медленно поворачивает голову, глядит прямо на Надю и спокойно, почти лениво, говорит:
— Я хочу пить. Возьми Николь и принесите мне воды.
Я поднимаю голову, медленно, чтобы выиграть пару секунд. Мозг уже лихорадочно работает, прокручивая новые варианты — как избавиться от тела, свидетелей, и, может быть, от этой абсурдной просьбы вместе с ними.
— Что? — мой голос звучит почти спокойно, но внутри всё уже бурлит. — Ты, случайно, не попутал?