Дверь кабинки закрывается, я опираюсь спиной на холодную перегородку и глубоко вдыхаю.
Ловлю ритм дыхания, пытаясь успокоиться. В голове шум — смесь чувства вины и раздражающего желания, чтобы Левицкий просто посмотрел на меня. Хоть пару секунд. Чтобы заметил.
Телефон завибрировал, и я, будто спасательный круг, хватаюсь за экран. Разблокирую и вижу сообщение от него.
"Чихуашка, завтра будь готова в восемь вечера. Я заберу тебя."
Уголки губ сами ползут вверх. Я даже не могу объяснить почему.
Пальцы быстро печатают:
"Надя ревновать не будет? Пусть лучше Паша с Ренатой отвезут меня."
Ответ приходит почти сразу:
"Даня не приглашал её на свой день рождения."
Что-то в этом странном факте задевает. Его девушка — не приглашена его же лучшим другом.
"Она уехала к родителям, поэтому не сможет присутствовать."
Снова отвечаю, на этот раз с полуулыбкой:
"Хорошо. И если ты будешь мешать мне веселиться, то я ударю тебя бутылкой от шампанского."
Почти вижу, как он смеётся, читая это. И сама невольно улыбаюсь.
Он — тот самый, кто ведёт себя как равнодушный на парах, но на тусовках бегает вокруг меня, как курица-наседка. И это раздражает.
Ответ приходит быстро:
"Не могу обещать. Главное — оденься поскромнее."
Я вслух смеюсь. Скромность и я? Никогда.
Ставлю эмодзи — большой палец вверх — и выключаю телефон.
Выходя из кабинки, бросаю беглый взгляд в зеркало. Щёки пылают, блеск в глазах выдает всё — и волнение, и азарт, и внутреннюю суматоху. Провожу пальцами по волосам, приглаживая пучок. Открываю косметичку и провожу блеском по губам — сверкающий, сладкий.
Открываю камеру. Привычное движение: правую ногу чуть вперёд, согнутая в колене, левую выпрямить, осанка — идеально прямая, голова немного вперёд, чтобы спрятать лицо, сумка повернута к камере.
Щёлк.
Смотрю фотографии.
Чёрные кожаные сапоги-трубы, капроновые колготки, короткое чёрное обтягивающее платье с открытыми руками.
Всё как надо.
Чистая эстетика. Волосы собраны в пучок, матовый макияж подчёркивает скулы, на запястье — мамины часы с бриллиантами.
Выставляю сториз, надеюсь подписчикам понравится. Ответ прилетает почти мгновенно.
"Мне нравится твоё платье, но завтра надень подлиннее."
Смотрю на экран и улыбаюсь — довольно, дерзко.
"Почему я должна выполнить твою просьбу? Ты мне никто, как я тебе."
"Ты стала подругой моих лучших друзей. Значит, ты моя приятельница."
"А ты мой недруг."
Возвращаюсь за столик. Мягкие диваны обнимают тело, будто специально созданы для того, чтобы можно было расслабиться и заснуть.
Антон поднимает глаза от сэндвича, который держит двумя пальцами, и спрашивает:
— Почему улыбаешься?
— Эля написала, говорит, что купила себе вафли, которые я советовала ей, — мгновенно лгу, кусая край баранины.
На вкус — идеально прожаренная, дорогая, как и всё в этом заведении.
Антон продолжает обсуждать наш проект. Говорит, что лучше убрать, что стоит доработать. Я киваю, иногда добавляю своё мнение. Потом разговор переходит на нейтральные темы — кино, последние новости, преподавателей.
— Никки, твои образы стали более рискованными, — Элеонора удивлённо вскидывает тёмную бровь, её безупречно уложенные волосы блестят в мягком свете лампы на фоне просторной спальни в стиле минимализм. На ней тонкий кашемировый свитер цвета топлёного молока и массивные золотые серьги. Она прищуривается, приближая телефон к лицу: — Поменяй бюстгальтер. Слишком вызывающий.
— Серьёзно? Это ты мне говоришь? — я специально делаю акцент на «ты», усмехаюсь, чуть поджав губы. — Ты, которая носила платье с разрезом до живота на новогоднем празднике?
Эля тихо фыркает и откидывается на спинку кресла из светло-бежевой кожи, с массивными подлокотниками и мягкой обивкой.
— Я поменяла свой стиль. И своё мнение, тоже, — спокойно произносит она и берёт в руки кожаную тетрадь с золотым тиснением инициалов. Страницы шелестят, как страницы чужой жизни - аккуратной, выверенной, почти идеальной.
Я кручусь перед зеркалом, медленно, как на подиуме, наблюдая за отражением в огромном овальном зеркале в тонкой позолоченной раме. Свет из хрустальной люстры мягко ложится на кожу, скользит по ткани и блеску украшений.
— Мне нравится, — произношу я, проводя ладонью по чёрному прозрачному топу с длинными рукавами.
Материя чуть прохладная на ощупь, струится, подчёркивая линию ключиц. Под ним — кружевной бюстгальтер в тон, деликатный, но смелый. Юбка — короткая, из плотной ткани, с драпировкой, сидит идеально.