А девочка, надо признать, хороша.
— Малой, прекрати, — лениво, но достаточно строго говорит Левицкий.
Я прикрываю рот рукой, сдерживая улыбку. Шестнадцатилетняя девочка ревнует своего ровесника ко мне — в этом есть что-то одновременно смешное и абсурдное.
— Думаю, твоё поведение не очень нравится твоей девушке, Софе, — говорю ровно, стараясь не рассмеяться.
— Тонко подмечено, — заливисто смеётся Вова, а Тоня показывает мне большой палец. Рената недовольно выпячивает губы и отворачивается, что-то шепча сестре.
— Так вы теперь встречаетесь? — расстроенно бросает Мирон, снова внимательно осматривая нас с Левицким.
— Мирон, прекрати, это некрасиво, — шипит София, дёргая его за рукав пиджака.
— Кто встречается? — повторяет вопрос только что подошедший к нам Акимов.
Он слишком весёлый и улыбчивый, что выглядит странно, потому что обычно Кирилл всегда держится в стороне, игнорирует разговоры и не лезет ни в какие споры. Ему всегда было плевать на чужие разборки.
Сейчас же он одет в классические тёмные брюки и аккуратный джемпер — будто пришёл не на день рождения, а на семейный ужин. Это вообще не его стиль.
Рядом с ним Мира — немного растерянная, напряжённая. Я сразу понимаю: она не ожидала, что я всё-таки приду.
На младшей сестре моей лучшей подруги — такие же тёмные широкие брюки с высокой посадкой и футболка того же оттенка с аккуратным воротником, на ногах балетки.
Парные образы, понимаю я.
Боже. Они теперь вместе.
— Да, кто встречается? — переспрашивает Левицкий, переводя взгляд на меня.
В его тёмных глазах вспыхивает озорной огонёк. Этот придурок переглядывается с Кириллом, и они оба начинают ухмыляться, словно заранее договорились.
Решили опозорить меня перед всеми?
Очаровательно.
— Вообще-то спрашивали про нас с тобой, Левицкий, — спокойно говорю я, лениво рассматривая пузырьки в бокале шампанского. — Но это бред. Ты же встречаешься с Надей.
Я поднимаю глаза и медленно оглядываю компанию.
— Хотя, если честно, всех интересует совсем другое. Просто у людей не хватает смелости спросить напрямую.
Я поворачиваюсь к Кириллу. Он на мгновение снова становится привычным — молчаливым, отстранённым, скучающим, будто всё происходящее его не касается.
— Кирилл, а вы с Мирой уже встречаетесь?
Воздух будто рвётся.
Я впервые вижу, как Акимов выходит из себя. Его лицо резко меняется: весёлость исчезает, губы сжимаются в тонкую линию. Парень смотрит на меня с такой злостью, что становится ясно — это не показуха. Он так не смотрел даже на того ублюдка, который пытался меня изнасиловать.
Я же довольно улыбаюсь и перевожу взгляд на Миру. Когда-то она была моей подругой.
Она знала, как много для меня значит Элеонора — её старшая сестра, моя лучшая подруга. И всё равно сейчас стоит рядом с её парнем.
Мира не поднимает глаз. Смотрит в пол, в свои чёртовы балетки, будто они могут её спасти.
И тут я замечаю, как Кирилл с силой сжимает её руку.
Ребята, вы только что подписали себе смертный приговор.
— Быстро ты поменял старшую сестру на младшую, — сладко тяну я. — Наверное, уже был опыт?
Я наклоняю голову, медленно и намеренно рассматривая Миру.
— А ты молодец. Спать с парнем старшей сестры — это, видимо, норма для тебя, да, милая? — я усмехаюсь, — Ты уже рассказала об этом Эле? Или решила сделать ей сюрприз?
На секунду наступает тишина. Глухая. Давящая.
Все смотрят на меня так, словно не ожидали, что я скажу это вслух. Подростки за спинами начинают шептаться, переглядываться; кто-то тихо прыскает от смеха.
Паша демонстративно уводит взгляд, будто надеется исчезнуть. Рената довольно ухмыляется — медленно, с наслаждением. Ей это нравится. Она явно получает удовольствие от унижения Миры.
— Тебе стоит извиниться перед Мирой, грёбаная сука, — цедит сквозь зубы Кирилл, делая шаг в мою сторону. — Я не понимаю, как тебе, Вадим, вообще может такое нравиться.
Все взгляды мгновенно устремляются к Левицкому.
Он сначала ухмыляется, будто всё происходящее — какая-то шутка, затем наклоняет голову и говорит то, чего я совершенно от него не ожидала:
— Кирилл, успокойся. Ты не будешь орать на Николь. И ты не заставишь её извиняться за то, что тебе неудобно слышать.
Тишина становится оглушительной.
Теперь все взгляды устремлены на Левицкого.
Я моргаю, пытаясь понять, не послышалось ли мне. Он стоит уверенно, даже слишком. Его взгляд давит, его присутствие будто вытесняет Кирилла из пространства.
И Акимов ничего не делает. Просто стоит — злой, сжатый, явно не предполагавший, что Левицкий выберет меня.