Кто-то тихо ахает.
Кто-то достаёт телефон.
Кто-то просто не отрывает глаз.
И всё же он похож не на самого Джона Кеннеди.
Он — вылитый Джон Кеннеди-младший.
То же выражение лица, та же линия скул, та же смесь харизмы и какой-то почти врождённой трагичности. Если Надя — идеально воспроизведённая Жаклин, то Левицкий словно сошёл со старых фотографий сына президента.
Я замечаю, как толпа расступается перед ними сама собой. Кто-то улыбается, кто-то перешёптывается, кто-то явно завидует. Их провожают взглядами, будто они не просто гости вечеринки, а главные персонажи этого вечера.
Я ловлю себя на том, что не могу оторвать от Левицкого взгляд.
Когда-то я была фанаткой сына тридцать пятого президента США — знала его историю, фотографии. И сейчас это сходство бьёт слишком точно, почти физически.
— Я думал, что это всего лишь слухи, — неожиданно произносит парень рядом со мной.
Я вздрагиваю и только сейчас понимаю, что почти забыла о его присутствии. На мгновение задерживаю взгляд на танцполе, а потом надеваю привычную маску холодности и отстранённости.
— Какие слухи? — спокойно спрашиваю я, будто мне и правда всё равно.
— Что ты, королева, встречаешься с королём, Вадимом. А Надя — это просто способ позлить тебя.
На секунду я замираю, а потом впервые за вечер искренне смеюсь. Смех выходит неожиданно лёгким, почти освобождающим. Я поворачиваюсь к нему, делаю шаг ближе и кладу руку ему на плечо, слегка сжимая ткань жилета.
— Знаешь, — говорю я мягче, чем собиралась, — ты совсем не похож на человека, который интересуется слухами. Тем более — на того, кто их распространяет. Так и оставайся таким.
Я убираю руку и, не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и ухожу.
А ведь начиналось всё действительно неплохо.
С лёгкой грустью я направляюсь в дамскую комнату, стараясь не обращать внимания на шум и взгляды вокруг. Но сделать это мне не дают: чья-то сильная рука внезапно хватает меня и резко тянет вправо.
— Левицкий, — шиплю я, как гремучая змея, когда его лицо оказывается на уровне моего, — ты не мог бы быть помягче? Мне вообще-то больно.
— Прошу прощения, — усмехается этот придурок.
На его лице проступают чёткие скулы. Я на мгновение задумываюсь: они всегда были такими или я просто замечаю их только сейчас?
— Ты нарядилась в ведьму, — продолжает он, оглядывая меня с явным интересом. — Вполне ожидаемо от тебя.
— Это теперь новый вид комплимента? — усмехаюсь я в ответ, параллельно разглядывая его новую стрижку.
— Возможно, — спокойно отвечает он.
Я слегка наклоняю голову.
— Почему Джон Кеннеди? — спрашиваю я. — Или ты такой же изменщик и ищешь себе свою Мэрилин Монро?
Он смотрит на меня внимательно, слишком внимательно, и на мгновение между нами становится опасно тихо.
— Меня не интересуют актрисы.
Его голос звучит уверенно.
И от этого почему-то становится не по себе.
— И кто же тогда новая избранница? — спрашиваю я тихо, чуть наклонив голову. Взгляд почти автоматически скользит по темному коридору. — Дни Нади уже сочтены?
Он хмыкает и наклоняется ближе.
— Очень жаль, — добавляю я, и дыхание слегка задерживается. Я чувствую, как напряжение в комнате меняется.
— Тебе не жаль, — усмехается он, его голос мягкий и провокационный.
Я улыбаюсь, но не просто насмешливо — скорее как кошка, которая знает что-то, чего другие не видят.
— На самом деле… — Вадим делает паузу, и в его тоне появляется едва слышимая теплота, — Я давно нашёл свою Кэролин Бессетт-Кеннеди.
Я замираю.
На секунду всё вокруг будто останавливается.
Слова звучат так неожиданно, что я не могу скрыть удивление. Лёгкое замешательство отражается в моих глазах, хотя я стараюсь держать маску спокойствия.
— Что?.. — вырывается тихий вопрос. Я чуть наклоняю голову, не отводя глаз от его лица. — Ты серьёзно? Кэролин Бессетт-Кеннеди?
Он не отводит взгляда, словно читает все мои мысли:
— Да. Именно её.
Пытаюсь восстановить привычный контроль: сжимаю пальцы в кулак и пожимаю плечами.
— Хочешь, чтобы твоя будущая жена изменила с её бывшим? Странное желание, — говорю я с едва заметной усмешкой, но сердце всё равно чуть быстрее бьётся.
Он по-прежнему держит меня за талию, и я ощущаю этот контакт так остро, а его глаза будто сканируют каждый сантиметр моего лица.
— Мне нравится, когда ты распускаешь волосы, — тихо говорит он, и у меня по спине бегут мурашки.
— Значит, теперь я буду постоянно их убирать, — усмехаюсь я, но взгляд непроизвольно задерживается на его лице, изучая его реакцию.