— Ты не хочешь, чтобы ты нравилась мне? — наклоняется ближе, и напряжение между нами почти физическое.
— В точку.
Он усмехается, отпуская мою талию, и я делаю шаг назад, собираясь уйти.
— Ты настоящая ведьма, чихуашка, — добавляет он тихо, но с такой силой, что слова бьют прямо в грудь. — Можешь околдовать любого одним лишь взглядом.
Я останавливаюсь, ловлю его взгляд и чувствую, как напряжение растёт. Внутри меня что-то сжимается, а мысли скачут слишком быстро.
— А ты настоящий Джон Кеннеди! — выкрикиваю я с едва сдерживаемой насмешкой, и резко закрываю за собой дверь дамской комнаты.
Остаюсь одна, сердце бьётся быстрее обычного, а мысли всё ещё крутятся вокруг его слов.
Кэролин Бессетт-Кеннеди.
Он уже нашёл «её». И эта мысль одновременно поражает и заставляет чувствовать странное возбуждение — смешанное с болью и любопытством.
Я провожу рукой по волосам, пытаясь успокоиться, но ощущения от недавнего разговора ещё долго не отпускают меня.
Глава 27
Я танцую с Полиной под разные песни уже второй час подряд. Музыка сменяется одна за другой, свет мелькает, а ноги немного болят, но я все равно не останавливаюсь.
За это время я успела наснимать кучу разного контента для своих социальных сетей: короткие видео, фото, сторис — все с улыбкой, смехом и ощущением, будто мне действительно хорошо. Я смеюсь громко и искренне, стараясь убедить в этом прежде всего саму себя.
В общем, я отлично провожу время. По крайней мере, делаю вид.
И очень стараюсь не обращать внимания на Левицкого.
А это, черт возьми, тяжело.
К тому же вот уже несколько недель меня не отпускает одна навязчивая мысль: почему этот придурок свёл свою новую татуировку? Я уверена, что для этого была какая-то причина, и именно это не даёт мне покоя. И знаете что?
Это раздражает меня сильнее, чем должно.
Гораздо сильнее.
Мои противоречивые чувства к этому человеку буквально разрывают меня изнутри. Мне двадцать один год, а веду я себя как глупая шестнадцатилетняя девочка-подросток, которая внезапно и совершенно не вовремя влюбилась.
Фу. Нет.
Я не могу влюбиться в Левицкого.
Правда же?
— Николь, выпьешь? — перекрикивая музыку, врывается голос Миши, и он протягивает мне новый бокал с пуншем.
Я на секунду задумываюсь, словно взвешивая это решение, затем киваю и принимаю напиток.
Мы продолжаем танцевать втроем, смеясь и подпрыгивая в такт музыке, полностью отдаваясь ритму. Алкоголь приятно согревает изнутри и мягко притупляет мысли, позволяя хотя бы на время ни о чём не думать.
Леся рядом с нами так и не появляется. Она держится особняком — рядом с новенькой и ещё двумя незнакомыми девушками. В её позе, в каждом выверенном жесте читаются уверенность и холодный расчёт.
Ее компания расположились у декоративных тыкв и скелетов, словно у заранее выбранной сцены, и к ним постоянно кто-то подходит: восхищается, делает комплименты, задерживает взгляд.
Девушка будто заранее примеряет на себя корону, всем своим видом давая понять, что именно сегодня она станет королевой Хэллоуина и обязательно станцует традиционный танец с королём. А король и королева, как и каждый год, избираются голосованием — за самый лучший и продуманный костюм.
Я уверена: она мечтала об этом давно. Возможно, даже репетировала улыбку перед зеркалом, представляя этот момент снова и снова.
— Почему ты усмехаешься? — замечает Полина моё выражение лица, наклоняясь ко мне сквозь шум музыки и разговоров.
— Думаю о том, что мне сейчас действительно хорошо, — отвечаю я, улыбаясь.
И в этот момент мы просто обнимаемся и начинаем смеяться без всякой причины, подпрыгивая в такт песне. Вокруг нас мерцают гирлянды с тёплым оранжевым светом, искусственный дым стелется по полу, а вырезанные тыквы с хищными улыбками отражают свет софитов.
Всё вокруг выглядит нарочито роскошно: бархатные драпировки, позолоченные подсвечники, паутина с кристаллами и огромные люстры, окрашенные в кроваво-красный свет. Хэллоуин здесь — не просто праздник, а настоящий спектакль.
— Давайте я вас сфотографирую, — неожиданно появляется рядом Лёва с новомодной камерой в руках.
Он весь вечер крутился где-то неподалёку: то оказывался рядом с нами, то ненадолго исчезал в компании Левицкого, Нади и их свиты. Мы охотно позируем, прижимаясь друг к другу и глядя прямо в объектив, словно этот момент нужно обязательно сохранить.
— О боже, скоро объявят короля и королеву! — визжит Полина, когда замечает, как загораются направленные на сцену огни.