Свет медленно выхватывает из полумрака шикарную сцену, украшенную чёрным и золотым декором, свечами и черепами, и Полина радостно хлопает в ладоши, ведь сейчас начнётся кульминация вечера.
Я поднимаю голову и наблюдаю, как на сцену поднимается наша староста, наряженная в Лару Крофт. Короткие шорты, майка, заплетённые косы и уверенная, почти показная походка — она явно наслаждается прикованным к ней вниманием.
Взяв микрофон, староста начинает свою пламенную речь, которую, кажется, повторяет из года в год почти дословно. Зал стихает, будто по негласному сигналу: все замерли в ожидании, зная, что вот-вот назовут главных звёзд вечера.
И наконец наступает момент, которого так ждали все студенты нашего вуза. Уже через пару часов это разлетится по пабликам и сообществам социальных сетей нашей необъятной столицы. Если бы это мероприятие было не в рамках нашего круга, а уровнем выше, за Левицким вновь бегали бы папарацци — так же, как когда-то в США и Европе.
В этом не было бы ничего удивительного. Его мать — известная американская актриса, сегодня посвятившая себя благотворительности, — всегда привлекала к себе внимание, а он унаследовал от неё не только фамилию, но и умение держаться перед публикой.
Левицкий всегда побеждает.
Не потому, что старается понравиться, а потому, что рядом с ним это происходит само собой. За такими людьми публике интересно наблюдать: в его спокойствии, лёгкой улыбке и безупречной уверенности есть что-то притягательное, почти легендарное.
Когда его мать переехала в Россию, чтобы быть вместе с отцом Вадима, внимание к их семье постепенно поутихло. О них начали забывать, и родители Левицкого зажили почти обычной семейной жизнью миллиардеров — тихой, закрытой, «без внимания» со стороны прессы.
Однако после развода всё изменилось. Мать Вадима вернулась в Нью-Йорк и снова попыталась вернуться в кино, но ненадолго. Спустя пять лет она окончательно устала от публичной жизни и уехала на своё ранчо, выбрав уединение вместо камер и красных дорожек.
Сам Вадим всё это время жил с отцом. И лишь четыре года назад он скачал все известные социальные сети и начал активно их вести. Интерес к нему вспыхнул почти мгновенно: продуманный контент, привлекательная внешность и тот самый факт, что он является сыном Миранды Стоун, сделали своё дело.
Но папарацци в Европе и США интересовал он не только из-за фамилии. Левицкий идеально вписывался в образ «золотого наследника»: воспитанный, закрытый, с безупречными манерами и редкими, выверенными появлениями на публике.
Его сравнивали с молодыми иконами прошлого — теми, за кем следили не из-за скандалов, а из-за харизмы, стиля и ощущения недосказанности. Он не давал громких интервью, не устраивал выходок и тем самым только подогревал интерес.
Именно это сочетание — громкое происхождение, внешняя сдержанность и ощущение недосягаемости — сделало Левицкого идеальной фигурой для объективов.
Когда он официально объявил, что Надя является его девушкой, внимание мгновенно переключилось на неё. За каждым её шагом начали пристально следить, пытаясь рассмотреть, понять, найти соответствие.
И почти сразу стало ясно: к Наде отнеслись никак. Она не вызвала восторга, не стала сенсацией.
Конечно, был и негатив — для многих она просто «не соответствовала» Левицкому: ни образу, ни ожиданиям, ни той идеализированной картинке, которую публика успела себе нарисовать. Комментарии множились, сравнения становились жёстче, а интерес — холоднее. Лишь месяц назад англоязычная и европейская аудитория наконец успокоилась, потеряв к ней прежний интерес.
Сам Левицкий на это никак не реагировал. Его спокойствие и привычная дистанция лишь подтверждали главное: он по-прежнему оставался фигурой, за которой наблюдали не из-за чужих эмоций, а из-за него самого.
И вот наконец наступает момент, которого все так ждали.
Кроме меня, конечно.
В этом году я не испытываю тех острых эмоций, что раньше. Желание снова стать королевой Хэллоуина больше не будоражит кровь — я и так давно всем всё доказала. Я рассеянно перевожу взгляд на Левицкого.
Он делает вид, что внимательно слушает старосту, стоит расслабленно и уверенно, будто происходящее его касается лишь формально. В этот момент я замечаю, как Надя берёт его за руку и другой рукой обнимает, словно подчёркивая своё место рядом с ним.
— Итак, голоса подсчитаны. В этих конвертах имена короля и королевы Хэллоуина, — торжественно объявляет староста.