– Тогда почему?.. – спросила я, проведя руками по его груди вниз к животу. Он дышал прерывисто, мышцы его тела под моими пальцами непроизвольно сокращались. – Почему мы всё ещё стоим тут и разговариваем, когда могли бы уже вовсю предаваться безудержному огненному сексу?
– Я не животное, – повторил он. – Но я всё же дракон и наше соитие зачастую бывает довольно жёстким. А так как ты женщина, тебе требуется какое-то время, чтобы возбудиться и в последствии не чувствовать боли от моего проникновения.
– Ты говоришь о прелюдии? – поинтересовалась я, наконец, начав что-то понимать.
– Именно. Ты заслуживаешь её, но если я коснусь хоть миллиметра твоей такой восхитительно атласной кожи, то потеряю и те крохи контроля, что ещё остались у меня. Сейчас я просто не в силах быть нежным с тобой, Мэйлин. Я просто не могу, прости.
– Но стоять и рассуждать об этом ты можешь, – указала я.
– Только потому, что хочу доказать тебе – ты для меня самое ценное, что есть в моей жизни. И я буду тебе весьма признателен, если ты прекратишь касаться моего живота, так как это только подливает масла в огонь. По правде говоря, я буду благодарен, если ты сама сделаешь всё, чтобы подготовить себя, и сообщишь мне, когда закончишь с этим.
Его глаза снова закрылись, словно ему было невыносимо больно смотреть на меня.
– Ты хочешь, чтобы я сама себя возбудила, – проговорила я, силясь не рассмеяться.
– Да. Обычно, я бы сам с огромным удовольствием этим занялся или же на худой конец охотно понаблюдал, как это делаешь ты, но сейчас не тот случай.
Я улыбнулась, позабавленная и вместе с тем странно растроганная его попытками убедить меня, что он всё-таки мужчина, а не какой-то там зверь. Однако ему стоило бы принимать во внимание и мои желания, среди которых разговоры определённо не значились. Я ухватилась обеими руками за его рубашку и буквально сорвала её с него.
– Возьми меня! – приказала я, когда его глаза удивлённо распахнулись. – Сейчас!
Дважды просить не пришлось. Не успела я даже моргнуть, как оказалась на кровати, лежащей на боку, а непонятно когда успевший раздеться Габриэль прижимался ко мне всем телом сзади.
– Я обещаю тебе прелюдию в конце, – пробормотал он, обдавая жарким дыханием мой затылок. Одна его рука обернулась вокруг моей талии, подтягивая ближе. – Я сделаю всё, чтобы возбудить тебя, но позже, сейчас же я во что бы то ни стало должен слиться с тобой.
Я хотела было сказать, что тогда это будут уже не предварительные ласки, а заключительные, но мой мозг был слишком перегружен теми ощущениями, что он дарил, и оказался просто не способен облечь мысли в слова. Лёжа в слегка неудобной позе мне только и оставалось, что цепляться за простыни, пока он искал вход, а найдя его, жёстко вошёл в меня. Мышцы и плоть расступались, позволяя ему проникнуть не просто в физическое тело, а в само моё естество. Габриэль использовал слово «слиться» и сейчас когда его бедра совершали размеренные толчки, медленно проникая в меня, губы осыпали горячими поцелуями шею, в то время как его руки путешествовали по моей груди, я наконец поняла, что именно он хотел этим сказать. Я выгнула спину и подалась назад, теснее прижимаясь к нему бёдрами в стремление вобрать в себя как можно больше. Он зарычал и уткнулся в мою шею, длинные смуглые пальцы сжали мою грудь.
Дыхание перехватило, не столько даже от прикосновения его руки, сколько от чувства наполненности, что накатывало при каждом его толчке. Миг и всё изменилось. Больше не было медлительно-тягучих движений, призванных возбудить – его тело вдалбливалось в меня, предъявляя свои права на обладание мной, моё же – приветствовало каждый его выпад, взрываясь тысячами искр удовольствия. Я ахнула, чувствуя, как внутри формируется тугой клубок, который, казалось, натягивал каждый нерв моего тела.
Габриэль дышал резко и отрывисто, издавая тихие мяукающие звуки, пока он посасывал кожу моей шеи, вычерчивая на ней языком влажные дорожки.
Рука его оставила мою грудь и скользнула вниз живота, раздвигая пальцами складки чувствительной плоти, чтобы найти средоточие моего удовольствия.
– Мэйлин, я больше не выдержу, – простонал он.
Мои мышцы сократились, сжимаясь вокруг его члена, спина выгнулась, руки вцепились в простыни, тогда как глубоко внутри меня всё уже готово было взорваться.
– Огонь, – с трудом удалось выговорить мне. – Дай его мне.