Айвстону нужно обязательно объяснить, почему появилось пари относительно ее брака с Иденхемом, и она должна это сделать сама. Задача не из приятных, но Айвстон был довольно милым человеком, хотя и со странностями, поэтому она не боялась открыться ему. И чем раньше он все поймет, тем лучше.
Именно из этих соображений она решила поддержать его.
— Ну что ж, лорд Айвстон, нужно соблюдать правила игры. Я с удовольствием составлю вам компанию. Не могу же я лишить вас возможности выиграть пари.
Айвстон в недоумении изогнул светлые брови. Джордж, ее брат, так тяжело вздохнул, что это больше походило на стон. Джордж, брат Софии, усмехнулся, но Пенелопа и бровью не повела. Джордж, брат Айвстона, плотно сжал губы и посмотрел на нее пристальнее, чем следовало. Ведь совсем не обязательно так на нее смотреть.
Что особенного она сказала? Она просто пытается помочь Айвстону выиграть пари, и только. Что опять не так? Разве это не доказывает ее разумную и честную позицию? Естественно, она собирается выйти замуж за Иденхема, но почему не дать возможность другим добиваться ее расположения? Это единственный способ заманить Иденхема в ловушку. Интересно, удалось ли Айвстону привлечь других участников игры? Ей нужно по крайней мере еще трое джентльменов, чтобы создать видимость, что у нее отбоя нет от воздыхателей, хотя пять кавалеров было бы идеальным вариантом. Если будет больше пяти, Пенелопа могла не справиться. Она была девушкой практичной и прекрасно понимала, что группа из шести или более джентльменов — это для нее слишком. Надо обязательно сказать об этом лорду Айвстону. На самом деле ей нужно было многое с ним обсудить. Пора отправляться в зал.
— Все ради победы, я согласен с вами, мисс Прествик. Вы очень любезны, — с легким поклоном сказал Айвстон.
Избегая насмешливого взгляда Софии, Пенелопа с невинной улыбкой, на которую только была способна, отправилась на середину зала рука об руку с лордом Айвстоном.
Несомненно, за ними внимательно наблюдали. Но никто не приближался, ибо по неписаным законам лондонского света все, сгорая от любопытства, должны следить за развитием событий в надежде на скандальную развязку. Зачем останавливать спектакль? Никто и никогда этого не допустит.
Пенелопа это хорошо понимала. В конце концов, она была одной из них и, как и все, была готова к скандальным ситуациям. Более того, она сама была крайне наблюдательна.
— Представьте мое удивление, мисс Прествик, — заговорил Айвстон, едва она открыла рот, чтобы объяснить ему, как он должен себя вести в течение этих нескольких дней, — когда, открыв книгу ставок, я обнаружил запись о пари относительно того, что вы до конца этого сезона выйдете замуж за Иденхема. Мне казалось, вы сами выразили желание не дразнить герцога до поры до времени, иначе это повредит вам.
— Повредит мне? Это не совсем то, о чем я говорила, лорд Айвстон, — сказала Пенелопа, вздернув подбородок и рассеянно взглянув на леди Пейнтон, которая буквально пожирала их глазами. Какая неприятная особа. Казалось, она сейчас выпрыгнет из платья.
— Неужели? А мне кажется, вы именно так и сказали, — парировал Айвстон и, крепко сжав ее руку, поволок за собой по залу. Она исподтишка посмотрела на него.
Внешне он выглядел, как обычно, но казался чуть сдержаннее. Впрочем, поскольку он всегда отличался сдержанностью, ей трудно было судить, что это значило в данный момент. Однако она не могла не почувствовать, что Айвстон раздражен. Даже больше того. Неужели он злился?
Но это смешно. Обычно милые и застенчивые люди, к которым она его причисляла, просто не способны на такие бурные эмоции, как гнев.
Или страсть.
Почему ей пришло это в голову? Совершенно некстати и не вовремя. Ведь на самом деле ей было безразлично, может Айвстон испытывать гнев либо страсть или не может. Ее вообще не интересовали его эмоции.
Она еще раз взглянула на молодого человека, на этот раз внимательнее, и с удивлением обнаружила, что его шея от мочки уха до складок белоснежного галстука побелела, как мел. По опыту она уже знала, что мужчины в сильном раздражении или в приступе гнева, или в любом другом похожем состоянии имеют склонность краснеть или белеть — такую странную физическую реакцию вызывают у них бурные эмоции. Айвстон определенно относился к тем, кто белеет. Ее отец обычно краснел. Брат тоже относился к группе краснеющих. Поскольку Пенелопа обладала редким для женщины самообладанием, то никогда не поддавалась эмоциям. Именно поэтому цвет ее лица оставался неизменным при любых обстоятельствах, как и ее выдержка.