Ровные белые зубы снова поймали в плен нижнюю губу, и Максим внезапно подумал, что если она делает так каждый раз, когда думает, а обручального кольца на пальце так и нет, то думает она не очень часто. Выглядело это весьма и весьма сексуально.
— Нет, — наконец твердо заявила девушка. — Кажется, все было как обычно. Она очень вежливая и красивая, всегда уверена в себе и улыбчива. Вчера все было так же. Попросила показать ей заказ, затем красиво упаковать его, расплатилась и пожелала хорошего дня. Ничего необычного.
Поблагодарив разговорчивую девушку, Максим попрощался и вышел на улицу. Это был третий, последний магазин из названных Викторией Архиповой, и только в нем ему повезло, что казалось немного странным. Он больше не следователь, никакого удостоверения у него нет, просто пришел незнакомый человек, начал задавать вопросы о клиентах. И ему ответили. Если откровенность Архиповой можно было списать на обычную любовь к сплетням, то эта блондинка его удивила: она ведь профессионал, как может давать сведения о клиентах посторонним людям? Впрочем, на что-то такое Максим и рассчитывал, иначе какой смысл был бы ехать в Алексеевск? Он давно заметил, что люди в маленьких городах более доверчивы и словоохотливы, чем в мегаполисах. Алексеевск не был таким крохотным, как Лесной, но и до крупных городов ему было далеко.
Звонок Виктории застал Максима в тот момент, когда он уже подходил к машине.
— На Заболотной дороге? — удивился он, когда Виктория рассказала ему о вчерашней встрече ее подруги с Ингой. — А где именно?
Заболотная дорога имела несколько ответвлений, поэтому важно было знать, не могла ли Инга потом куда-то свернуть или же ехала по ней до самого города. Он слышал, как Виктория задала этот вопрос кому-то, наверное, той самой подруге, а затем в трубке что-то зашуршало, и ему ответил уже другой, незнакомый голос:
— Добрый день, это я видела Ингу вчера. — Голос показался Максиму очень необычным: бархатный, тягучий, он напоминал сладкую патоку, но при этом был так хорошо поставлен, как будто его обладательница работала по меньшей мере диктором на телевидении. Если от отца ему достались способности к математике и чертежам, то от матери — музыкальный слух. Что-то еще отличало этот голос от других женских голосов, но Максим никак не мог понять, что именно. — Это было уже почти у самого города, там есть такое узкое место, где двум машинам не разминуться. Вы его узнаете, мне пришлось выехать за пределы дороги, чтобы пропустить Ингу. Наверное, остались следы, там редко ездят.
— А в котором часу это было?
Девушка на другом конце провода на секунду замолчала, вспоминая, и Максим вдруг ясно осознал, что она губу закусывать не стала бы.
— В четверть девятого.
Это сходилось с показаниями продавщицы из магазина. Если Инга забрала подарок около четырех часов, где-то пообедала или посетила еще несколько магазинов и только потом отправилась домой, то, учитывая отдаленность Заболотной дороги и ее отвратительное состояние, к городу как раз добралась в начале девятого. А значит, ему следовало поехать тем же маршрутом.
Еще несколько лет назад, когда Максим только переехал сюда, в Лесной можно было попасть по трем дорогам. Все они поддерживались в более или менее сносном состоянии, периодически обслуживались коммунальными службами и имели весьма приятный вид. Когда в бюджете закончились деньги, мэр негласно решил оставить только Главную дорогу. Южная, пролегавшая по самому центру болота, пришла в негодность очень быстро, по ней уже нельзя было проехать ни на машине, ни на мотоцикле. Ходили только грибники и собиратели ягод и нередко возвращались, вымокнув по пояс. Заболотная дорога еще кое-как существовала, но пользовались ею счастливые обладатели внедорожников, и то крайне редко. Она была гораздо длиннее и у́же. И тем не менее Инга по какой-то причине выбрала именно ее. В голову пришло два варианта: либо она хотела с кем-то встретиться без свидетелей, поэтому выбрала дорогу, по которой никто никогда не ездит, либо ей нужно было навестить кого-то в той части города, к которой она ведет. Будучи уверенной в своем автомобиле, Инга запросто могла решить сэкономить время и поехать сразу туда, минуя центр Лесного.
Машина Максима была хоть и не такой новой и дорогой, как у жены мэра, но проходимость имела хорошую, поскольку он использовал ее как тягловую лошадку, а для работы годилась только такая.
В лесу уже сгустились ранние сумерки. Здесь, вдали от пожара, не было видно всполохов пламени, которое пожарные пока так и не смогли потушить, не чувствовался запах дыма, как будто и не было никакого огня. Напоминал о нем лишь встревоженный голос диктора по радио, передававший последние новости, но, когда Максим чуть углубился в лес, пропал и он: радио перестало ловить сигнал.