- Ты нашел всех, кто еще служит? - юноша вздрогнул от звука голоса.
- Да. Большинство или мертвы, или на рудниках. Несколько в тайной страже или у других мастеров.
- Знаю. Это вряд ли нас куда-то приведет, но собери по возможности все оставшиеся знаки отличия.
- Оставшиеся? - юноша нахмурился.
- Да. Их всего было двадцать. Ровно столько же, сколько и теней. Когда-то обладание таким знаком означало, что ты можешь все. Ну, почти все, - мастер прошелся по комнате, отпил чай, поморщился и поставил чашку обратно. - Насколько я знаю, трое сейчас в тайной страже, двое - служат у мастера-дипломата, один подался в Орден Защитника. Остальные у Миритера Патриса в зале Славы висят как боевой трофей. Я имею в виду знаки отличия, а не сами тени.
Денет нахмурился - его смущала эта слишком простая арифметика:
- Их всего двадцать?
- Да, как самих теней Кермина. Точнее людей было больше, но мест всего столько. Ходили слухи, что они прокляты возвращаться домой в отличие от своих хозяев. Даже если и так, все равно они все были собраны.
- А если кто-то сделал копию? Это же не так сложно, нужны... Я так понимаю, вы и сами это подозреваете.
- Ты молодец, но все не так просто. Или слишком просто, - мастер пожал плечами. Только сейчас юноша заметил у него на щеке след, как будто оставленный чьим-то несильным ударов или ногтем.
- Мастер, простите за вопрос...
- Прощу, когда задашь.
- Вы ни с кем не дрались?
Нейтель не ответил. Он молча взял со шкафа зеркало, протер его поверхность рукавом и посмотрел на свое отражение.
- Так бывает, юноша, когда успокаиваешь женщину, - мастер поставил зеркало на место. - Итак, мы имеем тело сына мятежной сестры Патрис, знак отличия тайной стражи на нем...
- Так он сын Эвии Патрис... Почему Тайной стражи? - Денет понял, что мастер сделал какие-то выводы.
- Да, он сын Эвии. И да, я ставлю пригоршню золотых монет на то, что подозрение падет на кого-нибудь из тайной стражи. И это как-то грубо и некрасиво, но, пожалуй, это представление не для нас, а для матери в отчаянии, - мастер задумчиво потер расцарапанную щеку.
- Так вы ей рассказали.
Нейтель молча кивнул. Он вновь погрузился в себя, как будто одна мысль о встрече с этой женщиной и ее горем притягивала его внимание и поглощала рассудок.
Денет мысленно собрал все, что знал о мятежной сестре, воедино. Он видел ее дважды в своей жизни. Когда хоронили ее отца, она, одетая в церемониальные одежды, следовала за телом Кермина вместе с братом. Она выглядела отстраненной, и глядя на нее, юноша видел скорбящую женщину. Это и отличало ее от остальной, как будто праздной толпы.
Другой раз был за несколько дней до того, как ее отправили в поместье Мерсинель, ее роскошную тюрьму. Она проехала верхом, галопом посреди оживленного торгового квартала, окруженная верными ей стражниками. Пожалуй, ее сложно было назвать красивой, в народе не говорили о ее уме или навыках обращаться с оружием. Как будто всего в ней было в меру.
Но только глядя на своего шефа, быть может переживавшего за Эвию Патрис или за те новости, что пришлось ей принести, юноша ощутил, как сжалось сердце. Денету и правда казалось, что он понимает мастера и сочувствует. Он бы поразился, если бы узнал насколько далеки были его соображения от настоящих мыслей Нейтеля.
Тот хоть и делал вид, что внимательно рассматривает повседневную жизнь цитадели за окнами. Но сам он уже переправился через южные моря и вернулся обратно; обратно - к прошлому. Нейтель вспомнил, как уезжал из ставшей родной Мариды на юг, в Таробан, где правило, а с его точки зрения, устраивало бардак и смертоубийство, семейство Патрис. Они вдруг вынырнули из местной деревушки со своей бандой и вот уже правят землями. Его передергивало от одной мысли о том, чтобы служить необразованным бандитам. Теперь же, спустя годы, он не только завоевал расположение семьи, но и поменял отношение к ним. Хотя не ко всему, ведь кое-что из его мнения о Патрисах было меньше, чем действительностью.
3
Тем временем, в Маридабан
«Кто-то скажет тебе, что все его дни похожи на один. У меня иначе — каждый мой вдох отличен от предыдущего» - Тейго Маридасати.
Ветер вновь поднялся и на этот раз был совсем уже прохладным. Тея поерзала, лежа на скамье. Вставать, а уж тем более идти в дом ей не хотелось, она предпочла потерпеть небольшие неудобства, нежели покидать свое уютное убежище. Впрочем, ее одиночеству было не суждено продлиться долго. Послышались уверенные шаги по деревянному настилу, а потом на женщину аккуратно опустилась накидка. Тея сдвинула шляпу с глаз, сощурилась на свет и хмыкнула, увидев брата.